Герой - Роберт Энтони Сальваторе

– Это иллюзия, – поведала ему Ивоннель, кивнув на свое «создание».

– Армия короля Ярина стоит у ворот пещеры, – сообщил Кейн. – С ними орден Желтой Розы, а вместе с орденом пришел дракон. – Он посмотрел на хафлинга и добавил: – И отряд «Коленоломы».

– Демон, который вселился в тело королевы Консеттины, изгнан. – Ивоннель указала на женщину, стоявшую рядом с Вульфгаром. – Она свободна.

– Мы все свободны, – сказал Дзирт, и Ивоннель кивнула.

– Я не могу вернуться во дворец! – вырвалось у Консеттины. – О, прошу вас, заберите меня отсюда!

– Разумеется, таково было наше намерение с самого начала, – успокоил ее магистр Кейн. – Но теперь это превратилось в нелегкую задачу, потому что местность за воротами Плавильного Двора находится под контролем армии короля Ярина, и он отдал приказ немедленно арестовать королеву и Вульфгара по обвинению в государственной измене. Двое заговорщиков, братья-дворфы, уже сидят в кандалах в его темнице. Открытый и справедливый публичный процесс – это максимум, на что согласился король, и то после долгих уговоров, – продолжал Кейн. – А остальным он может предложить только угрозы – угрозы, подкрепленные присутствием лучников, которые держат под прицелом выход из рудника.

* * *

– Пайкел хорошо себя чувствует, – сообщил Дзирту, Энтрери и Ивоннель Реджис, когда они сидели за столом в одной из таверн Хелгабала несколько дней спустя. – Он полностью поправился. Он рассказал, что к нему во сне явились темные эльфы и забрали его боль.

Дзирт и Энтрери, естественно, обернулись к Ивоннель.

– Со мной выгодно дружить, – это было все, что она ответила на пронизывающие взгляды воинов. Про себя девушка возблагодарила судьбу за то, что Чарри Ханцрин исполнила ее требования.

– Однако все это дело добром не кончится, – продолжал Реджис. – Мои знакомые из отряда «Коленоломы», у которых есть связи среди королевской стражи, говорят, что Ярин в разговорах с Кейном настаивал на других арестах; среди прочих, он хочет арестовать меня. Его отговорили от этого, но он намерен отомстить за то, что его унизили в его собственном доме.

– Вульфгар в беде! – воскликнул Дзирт.

– Как и Айвен, – добавил Реджис. – Хотя до меня дошли слухи о том, что Пайкела освободят. Таковы условия сделки с Кейном. Магистр противостоит королю, но у него в наши дни почти не осталось влияния в городе. Считается, что Айвен избежит гильотины. И Вульфгар тоже – но лишь потому, что королю Ярину намекнули: после казни Вульфгара у его стен окажется могучая армия дворфов под предводительством самого короля Бренора Боевого Молота.

– А Консеттина? – спросил Дзирт. – Ведь ее, разумеется, нельзя винить в том, что совершила демоница, вселившись в ее тело.

– Все не так просто, – вздохнул Реджис, потом объяснил, зачем они с Вульфгаром пришли в Дамару, и рассказал об опасениях Консеттины, высказанных перед началом этих безумных событий. – У него появился предлог, в котором он нуждался, – закончил хафлинг.

– Какая замечательная вещь – законы, которые служат прихотям власть имущих, – произнес Артемис Энтрери с презрительным смешком, затем с выражением отвращения на лице тряхнул головой.

– Надеюсь, мы сумеем разработать какой-то план, чтобы помешать ему, – сказал Реджис.

– Мы не сдадимся без боя, – заявил Дзирт, и Ивоннель кивнула. – Я пойду к Кейну.

– А я пойду к Тазмикелле, – добавила Ивоннель.

– А я пойду выпью. – С этими словами Энтрери поднялся из-за стола и направился к бару.

* * *

Королю Ярину было не по себе. Он обнаружил, что вместо жены в его постели спал могущественный демон, он видел изувеченное тело своей сестры Ацелии и лишился своего самого верного наемного убийцы, Рафера Слитка. В Дамаре появились новые влиятельные силы, в том числе монахи, с которыми ему прежде мало приходилось иметь дело и которых он недолюбливал; в довершение всего, монахами руководил лучший друг легендарного короля Гарета Драконобора.

Ярин окружил себя толпой стражи и телохранителей и не покидал здания. Он встретился с доверенными лицами, главами своих шпионских сетей, и разместил во всех помещениях дворца преданных ему людей. Он переехал в небольшую комнату без окон, с мощными каменными стенами и единственной прочной, толстой дверью; каждую ночь в коридоре за дверью дежурили несколько отрядов воинов.

Никто не мог подобраться к нему – так считал король.

Подобную ошибку совершили многие главари преступных групп в далеком Калимпорте.

Последним, что видел в этой жизни король Ярин, были глаза его убийцы, который бесстрастно смотрел на него из-за подушки, плотно прижатой ко рту и носу жертвы.

* * *

Дрейлила Андруса разбудили еще до того, как пропел петух. Едва разлепив веки, капитан стражи велел своей жене, Калиере, натянуть простыни повыше и неверными шагами направился к двери, в которую настойчиво колотили. Распахнув дверь, он увидел Рыжего Мэззи – маг был мрачен и тоже имел такой вид, будто его только что подняли с постели. За спиной у него в коридоре маячили солдаты.

Маг, не говоря ни слова, вошел в комнату и захлопнул за собой дверь.

– Когда именно вчера вечером ты покинул сторожевой пост в коридоре, ведущем в спальню короля? – спросил Рыжий Мэззи.

Дрейлил Андрус удивленно посмотрел на приятеля, и маг кивнул в ответ на красноречивое молчание капитана.

– Я не был там вчера вечером, – ответил Андрус.

Рыжий Мэззи хмыкнул:

– Нет, был.

– Ничего подобного, он вчера вечером был здесь, – возразила Калиера Андрус.

– Нет, ты появился в коридоре сразу после того, как пробило полночь, – настаивал маг Когда Андрус собрался возражать, маг перебил его:

– Тебя видело множество людей; они хотели получить от тебя указания после того, как было обнаружено тело короля Ярина.

Потрясенный Дрейлил Андрус даже попятился. Его жена ахнула.

– Как он умер?

Видимо, сердце его не выдержало потрясений последних нескольких дней, – произнес Рыжий Мэззи саркастическим тоном, и капитан прекрасно понял намек.

– Наверное, будет лучше, если ты вспомнишь, что побывал там вчера вечером, – добавил Рыжий Мэззи, но эта фраза не прозвучала как обвинение. Скорее это была отчаянная просьба. Если бы всплыл факт убийства короля, Дамара, и прежде всего Хелгабал, погрузилась бы в хаос; а двум высокопоставленным придворным чинам это было очень невыгодно. Их больше устраивала законная передача власти. У короля не осталось наследника, вообще никого из кровных родственников, ведь Ацелия умерла.

– Необходимо как можно скорее снять все обвинения с королевы Консеттины, – произнес Андрус, лихорадочно обдумывая сложившееся положение.

– В качестве капитана дворцовой стражи ты по закону являешься судьей на ее процессе, – напомнил ему Рыжий Мэззи.

Раздался