Начало всех Начал - Юрий Никитин

— Почему? Ну почему? Знаю, ты хочешь заполучить длясебя мою подругу!

Ной сказал негромко:

— Всем был запрет жить отдельно друг от друга. Весь годя не входил даже к своей жене, родившей от меня троих сыновей!.. Гм, да, невходил… Творец запретил всем любое сожительство, пока мы в ковчеге. Ты почемунарушил? Почему посещал свою жену?

Ворон смутился лишь на мгновение, тут же нагло каркнул:

— А если я один умный и умею поднимать щеколду?Думаешь, другие бы утерпели, если бы могли открывать дверцы? Они все дураки,один я умный.

Ной сказал строго:

— Мы не знаем, как бы они поступили, но о всех нужнодумать хорошо, пока не докажут, что…

— …что они сволочи, — каркнул ворон.

— …что мы ошибались, — закончил Ной. — Такчто лететь тебе. Твоя подруга отложила яйца, твой род не прервется в любомслучае.

— Ну да, ну да, — сказало ворон обозленно, —думаешь, не знаю, что и твой сын Хам ходил к жене? Она уже брюхатая!.. Онбормотал, что покрывает ее грех, когда она принимала в своей постели ангелаШехмазаэля, но повод хорош, хорош… Одно благородство, ха-ха, так я и поверил!

Ной молча, не слушая и не возражая, донес его к окну. Воронзаорал:

— Да и про тебя кое-что могу сказать!.. Ой, не души, недуши, уже молчу-молчу…

Ной выбросил его наружу. Ворон захлопал крыльями, пролетелнад водой и торчащими камнями, поднялся ввысь и начал кружить над ковчегом.

Сыновья Ноя с женами припали к окну, высовывали головы и,рискуя свернуть шеи, смотрели вверх. Ворон летал, растопырив крылья, по маломукругу, не уходя от ковчега. Сим хмурился, Хам ругался, а горячий Яфетпредложил:

— Я возьму лук.

— Зачем? — остановил Ной. — Убивать нельзядаже нечестивца.

— Просто пугну, — сказал Яфет. — Он же незнает, что я не всерьез.

Ной вздохнул.

— Нельзя оружие вынимать без надобности. А вынул —стреляй насмерть. Раненый или даже испуганный враг опаснее вдвойне.

Ворон кружил над ковчегом достаточно долго, чтобы показать,что смертельно устал, затем сложил крылья и подлетел к окну с хриплымкарканьем:

— Все, больше не могу…

Ной быстро захлопнул перед ним дверцу и крикнул:

— Ты — нечестивец! Ты даже не пытаешься искупитьсвою вину!.. Иди и не возвращайся, пока не отыщешь землю!

Ворон каркал, Ной наконец услышал в хриплом голосе подлинныйстрах, ворон в самом деле устал, никак не рассчитывал, что всегда мягкий Нойпроявит такую твердость, жизнь среди потопа в ковчеге еще больше изменила егохарактер:

— Впусти!.. Крылья меня уже не держат!.. Я сейчас упадув пучину!..

— Что ж, — ответил Ной, — лучше ты, чемдругие.

В этот миг раздался Голос, который услышал только Ной:

— Да, ты изменился, Ной… В лучшую сторону, как я иполагал. Но ворона все же впусти.

— Он нечестивец, — возразил Ной. — Онсожительствовал со своей подругой!

— Знаю. Что делать, если подходить со всей строгостью,Я должен бы всех вас утопить, кроме непорочной голубки. Да и то, если взглянутьпристальнее… Словом, впусти ворона. Настанет время, когда и это черное племя пригодитсялюдям. Настанет великая засуха… не скоро, очень не скоро, и вороны будутдоставлять еду пророку… назовем его Элияу. Каждый день будут летать от дворцацаря… Иеошафата, подходящее имя для нечестивца, к реке Крис, где спрячетсяпророк, и станут приносить ему хлеб и мясо прямо с царской кухни.

— Как скажешь, Господи, — пробормотал Нойустрашенно, — как далеко Ты заглядываешь!

— С вами и это не помогает, — ответил Голос.

Ной открыл дверцу, ворон влетел, оцарапав его жесткимиперьями крыльев, упал на пол и хрипло прокаркал:

— Еще миг — я бы упал в волны! Убийцы! А еще люди…