Галактический глюк - Алексей Калугин

– Почему бы вам самому не рассказать об этом? – первым отреагировал на реплику Сяо Вениамин.

Леопольдо саркастически усмехнулся.

– Судя по тем довольно едким замечаниям, которые вы периодически отпускаете в мой адрес, вы скорее поверите своему ИскИну, – Сяо особо подчеркнул последние два слова, – нежели мне.

– Что ж, – улыбнулся в ответ Вениамин, – в здравом смысле вам не откажешь. Ну так что, Фред, – обратился он к ИскИну, – за какие грехи господина Леопольдо поперли из ФКУ?

Фредриксон взял стул и сел на него верхом, сложив руки на спинке.

– У чрезвычайного агента Сяо Леопольдо непрерывный стаж работы в ФКУ.

Промолвив это, Фредриксон умолк. Возможно, он полагал, что сказал достаточно для того, чтобы человеку разумному все сразу стало ясно. Не исключено, что Вир-Щипки догадались, в чем тут дело. Вениамин же, прикинув и так и эдак, пришел к выводу, что ему требуется толкователь.

– Давай-ка еще раз по новой, Фред, – сказал он, беспомощно качнув головой. – В свое время Леопольдо сообщил нам, что был с позором изгнан из рядов ФКУ. Так?

– Не совсем, – решил все же сказать свое слово Сяо. – Я говорил, что сам подал в отставку.

– Давайте без эвфемизмов, господин Леопольдо, – недовольно скривил губы Вениамин. – Все мы прекрасно понимаем, что по собственному желанию из ФКУ не уходят. Так ведь? – вопрос был обращен к Вир-Щипкам.

– Ну-у-у, – затянул знакомую песню Савва, – в каком-то смысле…

– Кончай, – локтем ткнула его под ребра жена.

– Я говорил, что сам подал в отставку, – повторил Сяо Леопольдо. – Но отставки как таковой не было.

– Как в сказке, – озадаченно почесал затылок Вениамин. – Чем дальше, тем страшнее. Что же было на самом деле?

– Мне пришлось подать заявление об отставке, чтобы прикрыть одно незначительное дельце, – Леопольдо шевельнул пальцами, дабы было ясно, что дельце сие имело деликатный характер. – В случае огласки у нашей конторы могли бы возникнуть некоторые проблемы.

– Одиннадцать лет назад, – подал голос Фредриксон, – по вине чрезвычайного агента ФКУ Сяо Леопольдо на одной из планет дальних колоний погибло более пятисот местных жителей.

– Это были не люди, – внес необходимое, как ему казалось, уточнение Леопольдо. – Рептилии. Эдакие прямоходящие ящерицы с плоской головой, выпученными глазами и гребнем на спине, серо-зеленые на цвет, холодные и скользкие на ощупь. – Посмотрев на Литицию, Сяо специально для нее добавил: – И воняло от них омерзительно.

– Это были разумные существа, – подчеркнул Фредриксон.

– Находящиеся на самом что ни на есть примитивном уровне развития, – Сяо криво усмехнулся. – Они только-только научились еду на огне готовить. Планета, кстати, называлась Кафатос.

– И что же там произошло? – спросил Вениамин.

– Массовое отравление, – сказал Леопольдо и небрежно эдак рукой взмахнул.

– Уточнение, – поднял руку Фредриксон. – Под отравлением следует понимать самоубийство.

– Самоубийство? – с ужасом произнесла Литиция. – Более пятисот человек разом?

– Это были не люди, – устало повторил Леопольдо.

– А вы, часом, не ксенофоб? – поинтересовался Вениамин.

– Нет, – резко ответил Сяо. – Если бы я был ксенофобом, то не служил бы в ФКУ. Я просто люблю точность в деталях.

– Ну так назовите точную цифру, – негромко произнес Савва, все так же, как прежде, изучавший содержимое полупустой чашки.

– Какую цифру? – с тоской посмотрел на него Леопольдо.

– Сколько человек погибло на Кафатосе по вашей вине?

Сяо устало вздохнул.

– Точную цифру не знает никто, – ответил за него Фредриксон. – Погибло целое селение. Сколько в нем было жителей – неизвестно. Поскольку селение стояло на болоте, большинство тел погибших обнаружено не было. Оценка числа жертв была сделана приблизительно, исходя из числа домов в селении и состава средней семьи аборигена Кафатоса.

– Бог мой, – с ужасом прошептала Литиция. – Целое селение, – женщина посмотрела на Леопольдо. – Что вы там устроили?

– Не надо драматизировать, – недовольно поморщился Сяо. – Моя вина в том, что произошло на Кафатосе, чисто условная. В противном случае я бы не сидел сейчас с вами и не вел душеспасительную беседу, – Леопольдо щелкнул ногтем по коленке, сбив прилипшую к брюкам крошку печенья. – Я всего лишь выполнял свою работу.

– Слышал я уже что-то подобное, – задумчиво прищурился Вениамин. – Нет-нет, – заметив удивленный взгляд Леопольдо, махнул он рукой, – не от вас. А чем вы занимались на Кафатосе?

– Пытался сформировать у аборигенов религиозное мировоззрение.

– У них, что, своего не было?

– Представьте себе, нет. Удивительно рациональные и, я бы даже сказал, приземленные существа. Из всех известных людям инопланетных рас аборигены Кафатоса являются единственными представителями разумных существ, в среде которых не сложилось религиозного мировоззрения. Если аборигены что-то не понимают, они даже не пытаются это объяснить. «Зачем? – удивленно спрашивал меня один их этих ящеров. – Идет дождь – хорошо, не идет – плохо. Мое знание причины, порождающей дождь, не заставит его идти каждый день».

– И чем же плох такой подход к жизни? – Литиция пожала плечами. – Ничуть не хуже тупой и бессмысленной веры в правящего миром сверхъестественного старца.

– А как насчет загробной жизни? – спросил Савва.

– По мнению аборигенов Кафатоса, любое живое существо, едва успев появиться на свет, начинает умирать. Они не видят в смерти трагедии, для них это естественный процесс. Даже если их соплеменник погибает от несчастного случая или умирает от болезни раньше отведенного природой срока, аборигены принимают это как должное. У них есть соответствующая пословица: «Ни одно дерево не знает, когда к нему придет лесоруб».

– В чем же тогда они видят смысл жизни?

– В том, чтобы всегда быть готовым к смерти.

– Уточнение, – подал голос Фредриксон. – Жизненная философия аборигенов Кафатоса подразумевает, что каждый день следует прожить так, как будто это твой последний день.

– А что пытались втолковать аборигенам вы? – спросил у Леопольдо Вениамин.

– Я преподавал им основы православия. Как известно, в свое время на Земле религия стала фактором объединения народов.

– И причиной религиозных войн, – добавил Савва.

Леопольдо демонстративно проигнорировал реплику Вир-Щипка.

– Одним словом, ФКУ решило провести эксперимент по внедрению религиозного мировоззрения в сознание примитивных аборигенов Кафатоса, – продолжил он. – Результат, как вам уже известно, был отрицательным.

– Я бы сказала, трагическим, – уточнила Литиция.