Криабал - Александр Рудазов

Все были напуганы до полусмерти и никто не смел подойти. Фырдуз, немного знакомый с аптекарским делом, осторожно тронул Брастомгруда за рукав и спросил:

- Ваше превосходительство, это конвульсии?

- Они, - мрачно ответил воевода. – Падучая у принца. Ничего, ща оклемается.

Принц действительно оклемался. Тяжело дыша, он повернулся к Брастомгруду и спросил:

- Вы что... ты что себе позволяешь, воевода?! Почему я узнаю, что ты... ты арестовал... ты кого арестовал?! Как посмел?!

- А кого я такого арестовал? – спокойно спросил воевода. – Лазутчика. Вроде как обязанность это моя.

- Этот лазутчик – заместитель посла Подгорного Ханства, приближенная особа ханши и ее личный друг! – рявкнул Остозилар.

- И поэтому он лазил по канализации в маске и с крючьями? – хмыкнул воевода. – Интересно проводят время личные друзья ханши.

Остозилар слегка нахмурился. Похоже, об обстоятельствах ареста хобия ему не сообщили. Неизвестно, как он вообще узнал так быстро о случившемся – пары часов же еще не прошло. Брастомгруду самому доложили вот только что.

Но как-то узнал. Видно, фискалов держал при ненавистном воеводе.

- Ты мне тут не вывинчивайся! – прошипел он, приблизив лицо к лицу Брастомгруда. – Смотри!.. Заместителя посла немедленно отпустить – и с извинениями!

- Что, даже без допроса? – каменным голосом спросил воевода.

- Не сметь допрашивать приближенную особу ханши! Ты кем себя возомнил, а?! Смотри у меня, воевода, смотри!.. Я ведь еще проверю, что там на самом деле твой сынок делает на востоке! Думаешь, я поверил, что он погиб?! Я же знаю!.. знаю!.. А ну, пошли, я лично извинюсь перед заместителем посла!

Остозилар резко развернулся и зашагал. Избитый гвардеец рискнул окликнуть его, сказать, что он идет не в ту сторону – и получил за это «дурака».

Но принц все-таки повернул в нужную сторону. Брастомгруд зашагал следом, красный от гнева.

- Вот ведь стерва, - процедил он в сторону. – Так и не простил.

- Что не простил? – подал голос Фырдуз. – Если позволено спросить, ваше превосходительство.

- Да сына моего он не простил... – неохотно промямлил Брастомгруд. – Сын мой с принцем... это... как бы... ну сам понимать должен...

- А, ну да, - глубокомысленно покивал Фырдуз. – Только... а что я должен понимать-то?

- Ну вот какие вы, нецверги, непонятливые, - раздраженно поморщился воевода. – Ну это... да чтоб тебя... любили они друг друга, ярыть их в забой. А потом кончилась любовь. Разругались в рудничную пыль и расстались. Тревдохрад после того сразу на восток и ушел – в дозор попросился, в дальнюю разведку. А принц... принц так и не простил...

- Ого, - только и сумел выговорить Фырдуз. – Вот уж... не подумал бы. То есть... ну принц-то еще ладно, его высочество... ну... такое... Но Тревдохрад... ярыть... вот уж... не подумал бы про него...

- Не подумал бы чего?.. – не понял Брастомгруд.

- Ну, что Тревдохрад – мужелюб...

Брастомгруд резко схватил Фырдуза за шиворот и стиснул так, что у того глаза вылезли из орбит. Еще сильнее покраснев, но просто-таки ледяным голосом воевода спросил:

- Ты не окирел ли, кобольд? Ты что же, моего сына мужелюбом назвал? Да я тебя зарублю сейчас на месте.

- Но... но... но как же?.. – изумленно прохрипел Фырдуз. – Вы же сами... вы же только что... что он с принцем?..

- С принцем, ну!.. И с чего ты... а-а-а!.. а-а-а!.. ах-ха-ха-а!.. – аж расхохотался Брастомгруд. – Ты что ж, кобольд, решил, что принц – мужик?! Ах-ха-ха-а!.. Ох, не могу!.. Смешные вы, нецверги...

Пока они сопровождали Остозилара в допросную, воевода раскрыл Фырдузу глаза на один важный аспект жизни цвергов. Удивительно, но Фырдуз раньше не обращал внимания, что еще ни разу не встретил цверга-женщину. Провел в Яминии уже довольно много времени, видел кучу ее жителей – но все сплошь мужчин.

Оказалось – ничего подобного. Женщин он все это время тоже видел, даже говорил с ними. Только не понимал этого. Женщины-цверги ничем не отличаются от мужчин, пока не снимут одежду. Точно такие же рост, телосложение, мускулатура, борода, голос. Грудь у женщин-цвергов набухает только во время вскармливания – а оно длится совсем недолго, их младенцы уже через пару лун переходят на твердую пищу.

Если приноровиться, различать их все-таки можно. Женщины, даже цверги – все-таки женщины. Они чуть опрятнее заплетают бороды, чуть тщательнее чистят одежду. Пользуются румянами и притираниями – хотя тоже чуть-чуть, едва заметно. Сами цверги никогда не путают, кто есть кто.

Однако им на это в высшей степени начхать. Если не считать деторождения и некоторых связанных с браком моментов, мужчины и женщины цвергов ведут совершенно одинаковую жизнь. Одинаково работают, едят, сражаются, вместе ходят в баню. Они обычно даже в разговорах не указывают половую принадлежность – всех называют «он». Что там у кого между ног, цверги считают чистой формальностью, не стоящим внимания пустяком.

И да, принц Остозилар оказался женщиной. Не принцем по факту, а принцессой.

И что удивило Фырдуза еще сильнее – его король-отец по факту оказался королевой-матерью. Настолько уж цверги не придают этому значения, что это ни разу даже не мелькало в разговорах.

- А вы сами, ваше превосходительство... – очень осторожно заговорил кобольд.

- Не, я мужчина, - мотнул головой воевода. – Но скажу тебе по секрету...

- Куда дальше?! – обернулась Остозилар, спустившись на третий нижний этаж. – Воевода!..

- Я покажу, - протиснулся мимо нее Брастомгруд. – Сюда, ваше высочество.

Допросная была темной, но чистой. Хобий сидел за столом, охраняемый двумя гвардейцами, и с аппетитом поглощал кашу прямо из котелка. Он действительно был в странном одеянии, при взгляде на которое в глазах как будто двоилось. На мгновение показалось, что за столом никого нет, а котелок висит в воздухе.

Фырдуз слышал о таком. Костюм лазутчика, отводящие взгляд чары. Только нужна еще и маска, без нее нормально не работает. А маска лежала на другом столе, и делалась явно не для хобия. Наверное, трофей из Кобольдаланда – Фырдузу бы вот было как раз впору.

А на кротовьем рыльце хобия оно должно сидеть плохо. Быть может, именно из-за этого его и застукали – понадеялся на костюм, не стал прятаться... а гвардеец оказался внимателен.

- Почему он до сих пор в этом шмоте? – брезгливо осведомился Брастомгруд.

Гвардейцы тут же схватили хобия за бока, приподняли над стулом и принялись вытряхивать из костюма. А тот заверещал, завертел рылом и принялся быстро-быстро лепетать. Появление воеводы и принца привело его в настоящий ужас.

Говорил он на хобийском подгорном. Но только от испуга – Брастомгруд прикрикнул, и лазутчик мгновенно перешел на парифатский. Трясясь всем телом, заместитель посла быстро и сбивчиво говорил, как сильно любит цвергов и как презирает своих собратьев, хобиев.