Грозный змей - Майлз Кэмерон

Сэр Габриэль остался на поле один. Он совсем вымотался и долго приходил в себя – спина болела после нападения мотылька, и силы он отдал слишком много. Он не сразу понял, что трибуны рухнули и занимаются пламенем, что в людей стреляют. Стрелков, похоже, было несколько.

– Твою мать, – меланхолично произнес Габриэль.

Из его плана ничего не вышло. В пыли и дыму он потерял Амицию и крепко подозревал, что Плохиш Том и Майкл делают сейчас именно то, что собирались, – то есть мчатся в Лорику, как будто за ними гонятся черти.

В его плане не было пункта «остаться пешим посреди катастрофы».

Повинуясь привычке, он начисто вытер клинок. В крови измазались только последние четыре дюйма, и он воспользовался сюрко де Рохана.

Сунул меч в ножны. Он выполнял эти простые действия, одновременно пытаясь понять, что же происходит вокруг.

Габриэль чувствовал, что Амиция плетет заклинания. Они были связаны так крепко, что он всегда это чувствовал.

Она занималась лечением.

– Сукин сын, – пробормотал он.

Но он понял, где она.

У Амиции была вера, и эта вера определяла ее действия.

Она понимала, чем грозит задержка. Но она была целительницей и видела вокруг сотни раненых людей. Или тысячи. Она заставила себя вернуться к трибунам. Заметила женщину средних лет с переломанной рукой и срастила ей руку. Помогла женщине найти дочь – девочка сломала шею, но была еще жива.

«Для этого Господь меня и создал», – подумала Амиция. Она молилась и одновременно работала.

Нэт Тайлер продолжал стрелять. Никто его не останавливал. Люди разбегались от него, как будто он стрелял в них. Или как будто он отвел им глаза.

Выпустив последнюю тяжелую стрелу, он обернулся и увидел дюжину парней и двух молодых женщин. Они смотрели на него, как на ярмарочного шута.

– Пора нанести ответный удар, – сказал он.

– По галлейцам? – спросила женщина.

– По ним по всем, детка. – Тайлер пожалел, что стрелы кончились. Он никогда не думал, что достанет самого хренова короля. И всегда воображал, что сотня разъяренных солдат погонится за ним, как собаки за раненым оленем. И уж точно он не думал, что это будет полупустое поле без единого врага. В сотне ярдов от него попадали трибуны и воцарился хаос. Свое дело он сделал.

Он собрался уходить. Горстка новых рекрутов все еще продолжала стрелять. Один из них только что выпустил стрелу в воздух, потому что Люк дернул за тетиву. Нэт оглянулся.

– Я повстанец, – сказал он, – мы намерены свергнуть всю знать и устроить правительство без них. Если хотите присоединиться, знайте: это тяжелая и неблагодарная судьба. Оправившись от сегодняшних событий, они станут травить нас, как волков, – он оскалился, – вот только у нас тоже есть зубы.

Кто-то пробормотал, что он только что убил невинных людей.

– Невинных не бывает, – выплюнул Тайлер, – они захватили нашу землю, наше серебро, лишили нас многих лет жизни. Убивайте их всех, товарищи. Младенцев и матерей тоже.

Миленькая девушка с раскосыми глазами и рыжеватыми волосами, одетая в тонкую шерсть, решительно подоткнула юбку.

– Я иду с тобой, – объявила она, – я тоже умею стрелять.

Она была смертельно серьезна.

– Я Лесса.

– Ты слишком хороша для нас.

– А ты меня испытай. – Она не кокетничала с ним.

Пыль оседала, и вдали показались люди архиепископа. Тайлер пожалел, что у него нет еще дюжины стрел.

– Я живу с нищими и быстро бегаю. Если отстанешь, ждать не буду, – предупредил он.

Она пожала плечами.

– И нас возьми.

Двое мужчин были похожи, как братья. Они больше напоминали обычных новобранцев – плотные, короткопалые крестьяне в суконной одежде. От них за целый ярд несло немытым телом. У каждого был тяжелый посох и большой кожаный мешок.

– Сэм, – представился один.

– Том, – сказал второй.

Тайлеру они оба понравились.

– Жизнь у нас тяжелая.

– А ты плуг потолкай, – сказал Сэм. – Давай прикончим их всех.

Том засмотрелся на девушку.

Тайлер дунул в рожок. Кто-то из солдат оглянулся, но он должен был подать сигнал, чтобы никто из новичков не погиб.

И без лишних слов он побежал на север, на чистое место. В двух сотнях шагов, за кузницей, виднелась рощица. Точка встречи. Он немного удивился, увидев, что за ним пошли пять человек.

Вокруг трибун царила суета. С северного края собралась целая толпа – они вытаскивали выживших из-под сломанных дымящихся бревен.

– Где королева? – орал архиепископ. – Найдите ее и убейте.

Еще час назад дю Корс усомнился бы в этом приказе, но теперь он казался вполне здравым. Дю Корс трижды дунул в рог, и его солдаты постепенно собрались вместе. Появился знаменосец, а потом оруженосец с конем. Дю Корс сел в седло. Дым пугал коня. За спиной дю Корса стояла дюжина копий.

– За мной, – велел он.

Всего через сотню шагов они поняли, что опоздали. Королева пропала. Ее стражу перерезали. Солдаты дю Корса – этруски, галлейцы, несколько иберийцев – крестились и бормотали что-то.

Л’Айл д’Адам привстал в стременах:

– Откуда стреляли? Кто убил короля?

Дю Корс должен был защитить архиепископа – точнее, канцлера – и поэтому медлил. Он только что понял, что за королевским убийцей никого не отправили.

– Стреляли с севера, – ответил он, – мне так показалось. – Он взял лошадь л’Айла д’Адама под уздцы. – Нет времени. Они схватили королеву.

– Кто схватил королеву?

– Красный Рыцарь, полагаю. – Дю Корс наморщил нос.

Л’Айл д’Адам потянул себя за бороду.

– А где де Вральи?

Дю Корс качнул головой в шлеме.

– Я его не видел с тех пор, как маршал изгнал его с турнира.

Жан де Вральи стоял на коленях у себя в шатре перед триптихом, изображавшим Святую Деву, святого Георгия и святого Евстафия.

– Ты солгал! – кричал он. – Ты вовсе не ангел Господень!

А потом опустил голову и расплакался.

Бланш не растерялась, но обрушение трибун застало ее врасплох. Она стояла так близко, что щепка впилась ей в бедро. Бланш вскрикнула, а потом успокоилась – она вдруг поняла, что все совсем не так плохо, как могло бы быть, и ее просто напугал большой кусок дерева, вонзившийся в ногу. Она осторожно вытащила зловредную щепку. Кровь немедленно пропитала платье.

При виде крови в глазах у Бланш помутилось, к горлу подступила рвота. «Не стану блевать», – подумала она.