Семь легенд мира - Оксана Демченко

– Меня Миратэйя с полдороги вернула, она снавь, и навек наш род перед ней в долгу, – уважительно кивнул Яромил на маленького «писаря» юктасского «посольства». – Теперь вот тоже увязалась, непоседливая, чтоб от стрел беды не вышло. Она их умеет уговаривать безвредно осыпаться осенней листвой. А до навьего царства, добрый Барза, я не добрался, у моста на тот свет, что из Блозя начинается, этот гнилец дохлый три года в подвалах продержал, потешаясь. В лето собирался «демоном» объявить и пожечь тут, в Янде, принародно. Ваши, выходит, лучники на галерее, вон как их приморозило, и без снави стрелы из рук роняют!

Барза солидно кивнул, сосед довольно повторил его движение. Недоверчиво сощурился, потом позволил себе улыбку, рассмотрев, наконец, младшего князя. Поклонился всем троим, подобрался к старшему и довольно неуважительно пихнул его кулаком в бок. Засопел, то ли радуясь, то ли слезу прогоняя, разговорился. Он и Яромила хоронил, зверем выл, а уж как про младшенького узнал, недоучку своего обожаемого… Ведь мальцу еще и за меч браться рано, вон, щупленький, мамкина порода, а она, добрая душа, столь рано ушла, деточку осиротила. Небось, кашлял в зиму?

Всемил виновато потупился и взялся привычно оправдываться: нет, здоров, и вырос, и с клинком его братья до седьмого пота загоняли, и вообще с него теперь спрос малый, пусть брат княжит.

Зал постепенно наполнился шумом, многие вставали и подходили ближе, чтоб наверняка рассмотреть невозможное чудо – трех совершенно живых Орланов. Харим обнял младшего, принялся поворачивать из стороны в сторону бесцеремонно, проверяя, вырос ли, и насколько здоров. Голос старого князя земель восточной Огиры обрел знакомую звучность, мысли улеглись в привычный порядок и речь стала деловой, уверенной. Оказывается, заговор и впрямь созрел. По словам Ведома, всерьез дело началось осенью. В терем Барзов, одного из старейших родов Канэми, ворвались ночью демоны. Их, небывалый случай, – повязали. Воду, как обычно, отравили зельем, тормозящим движение и реакцию. Но, как с усмешкой отметил заинтересованно поглядывая на Барзу Тарсен, у «старого упрямца» на пирах пили что угодно, только не воду. Тот скривился, кивнул, усмехнулся, потирая локоть. Добавил: в зиму пошли разговоры – тихие и очень деловые. К весне дозрело и решение. Лучше запропавший в Амите малолетний князь, сын Стояра, чем виновник прихода демонов. А если и сына Стояра в живых нет, то Шорнаху тем более на этом свете делать нечего.

Яромил кивнул согласно. Спросил, целы ли его туры, – личная гвардия. А как же, – почти удивился градоправитель, седой Кутепа. Как Шорнах их разогнал, в городскую стражу отдельным отрядом приняты. И теперь стоят наготове, во дворе, сигнала ждут.

– Зови, – довольно кивнул Яромил. – А я пока с «трауром» закончу. Двое за этим столом осталось демонов. Ты, попущением Богов к роду Храбров причисленный. Сам ведь ходил Собольков резать, мне с другого берега Смороды их старший докричался и рассказал. И второй демон – сосед твой за столом, на замок Стояра нападение устроивший и ворота черным татям открывший.

Секира проскребла стол, возвращаясь в руки князя. Парой минут позднее знакомый до оторопи голос рявкнул на весь замок, подзывая стражу и пугая теснящихся у дверей тронного зала людей. Они ожидали от своего заговора чего угодно, но никак не этого! Широкие массивные двери затрещали, с трудом впуская всех желающих убедиться в том, что голос им не почудился. Яромил уже вытирал секиру, бережно удаляя грозящую ржавчиной кровь. Глянул одобрительно на своих туров, разметавших от избытка усердия толпу, как ворох листвы, и теперь стоящих совсем рядом, в ожидании приказа. Эти ни в чем не сомневались. Разве что в его гибели, судя по хищной радости на лицах.

Князь велел вынести и сжечь «падаль» и поднять ворота. Большая часть выживших демонов в замке, уверенно сообщил он, и до зари их следует определить на поселение в камеры с надежными засовами или отослать в навий мир. А потом настанет очередь чистить белый город.

Утром люд Янды проснулся и изумленно обнаружил над замком знакомый флаг с золотой каймой и красной птицей. Еще две седмицы туры князя обходили дома и постоялые дворы, разыскивая шпионов сгинувшего наместника. А расправившие плечи венды уже привычно чесали языками – ведь теперь сплетни снова безопасны.

Подначивали друг друга – кто крепче проспал ночную «коронацию».

Говорили о скором прибытии торгового каравана с запада. О том, что называемый кормчим гость князей человек толковый и обходительный, с понятием. Заказал непомерно большую партию курток демонского кроя для своих морских людей, оценив их удобство. И что теперь из-за эдаких деньжищ Кутепа выдрал бороду старику Соболю, пережившему пожар в тереме и гибель половины рода, но не утратившему хватки. Борода пострадала, а кусок заказа так и остался в руках. А к тому, добавляли в золотом ряду, интересно, что люди далекого моря богаты диковинными синими самоцветами, и цена на камни непомерная, но они того стоят. Вон, княгиня Арифа прибыла с охраной и при синих серьгах дивной красоты, ей очень идет. Надо закупать, не иначе, пойдет на камни большой спрос у девиц завистливых.

Про туннров не шептались, о них говорили громко. Эти шутки понимали и были настрого предупреждены Тарсеном: ничего и никого не ломать. Вот и выходит, в целом люди они, по мнению жителей Янды, приятные, но вождь уж слишком буйный: вчера опять шалил с ближними и по бревнышку раскидали гостевой терем Барзов. Вроде бы хотел с дочерью старого князя погулять в садике и не был допущен, а теперь куда они денутся, если и двери не стало, которой перед носом наглеца можно хлопнуть?

Хихикали и звали соседей смотреть, как Залесские чуть не всем родом две ночи на коленях стояли у дворца канэмского князя, лбами прошибая мостовую, и слезно просили прощения за свои прошлые грехи у доброй графини Деяны, снави, изгнанной некогда из родового замка. А поставил их туда трудиться сам Яромил, с которым и прежде спорить решались не часто, а теперь он вовсе заматерел и на прадеда делается угрожающе похож. И многим это нравится: синегорцы, подражая Залесским, набили себе здоровенные шишки, уговаривая Орланов не держать зла и не выделять их земли из Вендира, вместе спокойнее, а Всемил им особенно люб.

Еще тихо передавали невнятный слух: есть-таки один демон не из худших, старинный Орланов покровитель. Его узнал седой Бердич с первого взгляда, еще при Милооке замечал неоднократно. И жизнь побитым на болотище Орланам явно не без помощи волшбы возвращена, да разве ж это плохо?

Вэрри сплетен не слушал. Он с полным усердием показал Мире город. Ее тоже узнавали и баловали, опасливо щурясь на демона, не такого уж и страшного на вид. Про маленькую арагни сплетен не сложилось. Солнышко – оно и есть солнышко, всем светит и тепло дарит. Ей радовались, угощали любимым детьми вендов медом в сотах, яблочными пирожками и пряниками. Задаривали бусами, узорными платками, лентами. Мира смущалась, зато догадливый Норим деловито подставлял бок с открытым заседельным коробом: пригодится.

Времени оказалось маловато, Иган назначил дату выхода в путь, домой, – на десятый день от памятного вечера разрубания доспеха. Накануне отъезда состоялся небольшой ужин для заговорщиков и союзников Орланов. Яромил усердно измысливал способы угодить гостям и хоть как-то, пусть неполно и в спешке, их отблагодарить. Иган обрел полнейшее счастье, получив договор на поставку пеньки, которую прежде втридорога перепродавали через Карн. Не меньше его осчастливил пошив морских непродуваемых курток и обещание ряда иных товаров, о которых не раз говорила Захра, упоминая Вендир. Тарсен, к общему изумлению, на прогулках в садике не остановился и отспорил при посредничестве Стояра право увезти на побережье младшую дочь Барзы.