Мир вечного ливня - Дмитрий Янковский

— Сильно, — оценил я красоту теории. — Получается, что Кирилл ворует непереработанную энергию для собственных нужд?

— Да. И это было бы не так ужасно, если бы он сам ее потом перерабатывал. А так все, что он создает, годится только для воровства — вся эта реклама, лотереи эти фальшивые. Но обычно именно так и бывает — украденная энергия никогда не переходит уже на более высокие уровни, а теряется навсегда. Если же он из жадности, чтобы не платить живым, использует мертвецов, то это вообще капец. В принципе, я думаю, при таком подходе может возникнуть цепная реакция и энергия человечества сколлапсирует в нечто вроде черной дыры.

— Это ты перегнула, — без особой уверенности заметил я.

— Может быть. Ладно, пока говорили, мне тут пара умных мыслей пришла в голову, надо записать.

Она пересела к компьютеру, а я лег на диван и прикрыл глаза.

Может быть, теория Кати и показалась бы мне полным бредом, если бы я сам не принял участие в еще более бредовых событиях. Но сейчас мне хотелось одного — найти способ выяснить, права она или нет. Интересно, как можно вообще отличить в сфере взаимодействия мертвеца? И знает ли сам мертвец о том, что он мертвец?

И тут меня словно молнией пронзило. Все же права Катя — человеческая интуиция не менее серьезный прибор для исследования реальности, чем электронный микроскоп. Я ведь с самого начала запал на то, что сумма, которую получают бойцы за работу в сфере взаимодействия, является ключевым моментом. Вот оно, отличие! Мертвецы не могут получить денег! Они для того и привлекаются, чтобы сэкономить на них! Получается, что за счет всего человечества.

Я попробовал вспомнить, кто и как говорил в сфере взаимодействия о деньгах. Михаил — да. К тому же я его видел живым, Хеберсон? Сам Кирилл говорил, сколько ему платит, но, может, это для отвода глаз? Может, как раз для того и говорил, чтобы сбить меня с верного следа?

Вообще это было бы оправданно — держать мертвецов, если таковые имеются, в пределах Базы, нагружая работой там. Они ведь отдыха не требуют и могут пахать, сколько скажут. Хотя нет, Хеберсон отпадает. У него был уставший вид, и он всерьез злился на то, что из-за меня ему пришлось перекроить привычный режим. А вот что касается девушки-батальерши и охранницы в милицейской форме, которая стерегла подвал…

И тут во мне наконец окончательно оформилось нехорошее предчувствие, мучившее с утра. Слова «милицейская форма» что-то важное сместили в памяти, я вспомнил Андрея, сидевшего в патрульной машине, когда я видел его в реальности последний раз. Не в руку ли сон? Меня начало колотить мелкой дрожью от рождающихся в голове догадок, а мозги чуть ли не кипели, прокручивая и анализируя воспоминания о мире вечного ливня. И наконец все сложилось, как детали пазлов, в законченную картинку.

— Андрей, — прошептал я.

— Что? — Катя встревоженно обернулась ко мне.

— Похоже, я вычислил мертвеца! Он воевал в нашем отряде во сне. Андрей. Несколько лет назад он разбился в Крыму на машине. В газете опубликовали некролог… Дурак только мог поверить, что похороны были спектаклем! Ну кто же будет устраивать спектакль из похорон? Вот шляпа я, ну и шляпа! Повелся, как дурак! Но в хорошее так хочется верить!

— Да погоди ты! Расскажи подробнее!

И мне пришлось все рассказать. Хотя «пришлось» — не совсем точное слово, поскольку я с радостью поделился гнетущим меня грузом. Так было легче. Вдвоем всегда легче.

— Когда мы встретились на Базе, — закончил я, — Андрей сказал, что выжил тогда, а спектакль с похоронами устроили для того, чтобы надавить на американцев. Чушь, конечно, но я так рад был поверить, что он жив! Ох и сука этот Кирилл! После смерти людям покоя не даст. Ну и сука…

— Успокойся, — пробурчала Катя. — Почему мужчины так склонны впадать в истерику? Пока, кроме твоих догадок, ничего нет. Надо выяснить, как все на самом деле. Ты знаешь телефон Андрея? Домашний? Ну, той квартиры, где он жил в Крыму.

— Да, конечно.

— Ну так звони!

Я взял телефон и набрал номер непослушными пальцами. В трубке долго висела тишина, потом щелкнуло и раздались длинные гудки. Я ждал, когда ответят, и быстро покрывался липким, холодным потом. Я вдруг понял, что не знаю, что спросить, если кто-то ответит. Жив ли Андрей? Очень тактично… Наконец на другом конце раздался знакомый женский голос:

— Алло!

— Здравствуй, Аня, это Саша Фролов. Из Москвы.

— Да, я помню. Вы дружили с Андреем.

— Да.

— У тебя что-то случилось?

— Нет. Просто перебирал старую записную книжку и подумал, что мне небезразлично, как вы там.

— Светка в школу пошла, — из вежливости сообщила Аня. — У нее теперь новый папа. Я про Андрея ей и говорить не стала, зачем ребенка травмировать?

— Да. Ладно, извини, что я тебя потревожил.

— Нет, ничего.

— Пока, — я положил трубку и вздохнул свободнее.

По крайней мере, теперь было ясно, что вычислил я все верно и сон был неспроста.

— Погиб? — спросила Катя.

— Да. Я говорил с его вдовой.

— Значит, я не зря этого боялась. Если в сфере взаимодействия используют мертвецов, то все может оказаться хуже любых наших самых мрачных предположений. Если их много, то вообще капец. Даже не знаю, что делать.

— Меня больше другое заботит, — признался я. — Сколько людей занимается этим?

— Чем?

— Наймом. Как Кирилл. Сколько армий воюет в сфере взаимодействия? Может, вообще вся удачливость тех, кто правит нашем миром, зиждется на успехах бойцов во сне?

— Это бы вылезло рано или поздно, — Катя с сомнением покачала головой. — Надеюсь, что явление не носит столь массовый характер.

— Да уж… Я тебе не рассказывал об одном странном случае. Я даже напарникам во сне о нем не рассказывал,

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовалась она.

— Я видел в сфере взаимодействия и других. В смысле, не людей Кирилла. Гражданских.

— Ого! — еще больше оживилась Катя. — И чем они там занимались?

— Тоже воевали. Но против людей Кирилла. А снаряжение у них было покупное, из магазина, и сами они были дети детьми. Один только профи — рыжий такой верзила с конопатой мордой. Так вот, судя по снаряжению, у них нет доступа к ресурсам Базы, да скорее всего и к ее оборудованию тоже,

— И как же они туда попадают?

— Похоже, с помощью какой-то наркоты, вроде грибной дури.

— Очень интересно…

— А что тебя так зацепило?

— Да я когда только начинала в газете работать, к нам пришел один мужик. Рыжий, кстати, здоровенный и конопатый. Так вот, он принес кучу денег нашему главному, чтобы мы статью написали. Ну, типа, в Москве набирается команда для экстремальных военных игр. Ни о чем тебе не говорит?