Замок - Фрэнсис Пол Вилсон

Глэкен ринулся вверх, на пятый этаж, уклоняясь от падающих камней и перескакивая через огромные дыры в полу. Отсюда по короткой, почти вертикальной лестнице он выбрался через люк на крышу башни.

Расалом стоял на зубце парапета в противоположном конце крыши, его плащ тяжело свисал с плеч и был неподвижен в предрассветном затишье. За спиной

Расалома расстилался внизу туманный перевал Дину, а дальше виднелись хребты гор, уже освещенные солнцем, которое вот-вот должно было появиться над горизонтом.

Двигаясь вперед, Глэкен удивлялся, отчего Расалом так спокоен и невозмутим в столь ответственный и тревожный момент. И понял он это только тогда, когда крыша начала крошиться и уходить у него из-под ног. Мощным прыжком он преодолел образовавшийся провал и свободной рукой ухватился за выступ карниза. К тому времени, как ему удалось подтянуться и встать на зубец, вся внутренняя часть башни - все перекрытия и стены третьего, четвертого и пятого этажей - рухнула вниз и раскололась там с таким тяжким грохотом, что затрясся весь замок. Пол первого этажа тоже провалился - и Глэкен с Расаломом остались на краю гигантского полого цилиндра из камня. Но Расалом ничего больше не мог сделать с башней: изображения рукояти меча, вделанные во все камни ее внешних стен, сводили его силу на нет.

Глэкен пошел против часовой стрелки к Расалому, ожидая, что он начнет отступать.

Но вместо этого тот заговорил на давно забытом языке.

- Ну что ж, варвар, вот мы и опять с тобой встретились, а?

Глэкен не отвечал. Он накапливал злость, стараясь почувствовать то, что должна была испытывать Магда, находясь в лапах этого чудовища. Ему нужна была неистовая ярость, чтобы нанести свой последний удар. Он не мог сейчас позволить себе ни думать, ни сомневаться, ни прислушиваться к голосу интуиции. Он и так проявил слабость пять столетий назад, когда заточил Расалома в этом замке вместо того, чтобы убить его, Теперь он такой оплошности не допустит. На сей раз вопрос будет решен окончательно.

- Послушай, Глэкен, - начал вдруг Расалом тихим заговорщическим тоном, - не пришла ли пора прекратить нашу войну?

- Да! - ответил Глэкен сквозь стиснутые зубы. Он посмотрел вниз на мост и увидел там крохотную фигурку Магды, склонившейся над умирающим отцом. Старая ненависть с новой силой вспыхнула в нем, и ноги сами понесли его навстречу врагу. Двумя руками он высоко занес меч, чтобы решительным ударом отсечь ему голову.

- Перемирие! - вскрикнул Расалом и, пригнувшись отступил, изменив, наконец, свою гордую позу на позу поверженного.

- Никакого перемирия!

- Полмира! Я предлагаю тебе полмира, Глэкен! Мы разделим его пополам, и на своей половине ты соберешь всех, кто тебе нужен. А на остальной части буду царствовать я.

Глэкен остановился, но затем снова поднял клинок.

- Нет! На этот раз - никаких полумер!

Тогда Расалом решил перехитрить Глэкена, нажимая на его единственное слабое место - страх:

- Тогда убей меня и подпиши этим свой собственный приговор!

- А где он написан? - Несмотря на всю прежнюю решимость, в душу Глэкена опять начало закрадываться сомнение.

- Его не нужно нигде записывать. Это и так ясно! Ты продолжаешь жить только для того, чтобы сражаться со мной! Уничтожь меня - и ты сразу же уничтожишь причину своего собственного существования. Убей меня - и ты убьешь сам себя.

Да, это действительно было так очевидно!.. Глэкен боялся этого момента с той самой минуты в Тавире, когда понял, что Расалом вырвался на свободу из своего заточения. И все же, всякий раз вспоминая об этом, он надеялся, что убийство Расалома, в конечном счете, не станет его самоубийством.

Но надежда была очень слабой. И Глэкен прекрасно понимал это. Итак, перед ним два пути: или нанести удар и закончить эту вечную войну, или начать думать о перемирии.

А почему бы и нет? Полмира - все же лучше, чем смерть. По крайней мере он останется в живых… И рядом с ним будет Магда.

Расалом, очевидно, разгадал его мысли.

- Мне кажется, тебе понравилась эта девчонка, - сказал он, глядя вниз в сторону моста. - Ты можешь оставить ее себе. Как же ты будешь без нее? Она ведь такое милое и храброе насекомое, правда?

- Ах, вот кто мы все для тебя! Насекомые?

- "Мы"? Неужели ты настолько романтичен, что готов поставить себя на один уровень с НИМИ? Ты же выше их во сто крат - мы почти что боги, мы для них непостижимы! И поэтому должны объединиться и действовать сообща, вместо того чтобы вести эту бесполезную вечную войну!

- Я никогда не буду отделять себя от них. Я всегда старался жить, как обычный человек.

- Но ведь ты не обычный человек! Они умирают, а ты продолжаешь жить. Уже только поэтому ты не можешь стать одним из них. Даже не пытайся! Будь тем, кто ты есть - выше их. Присоединись ко мне - и мы будем править ими. Убей меня - и мы погибнем вместе!

Глэкен сомневался. Ему требовалось время, чтобы все хорошенько обдумать. Но времени больше не было… Он очень хотел покончить навсегда с Расаломом. Но сам он не хотел умирать. Особенно теперь, когда нашел Магду. Он не мог даже подумать о том, что она останется без него. Ему страстно хотелось быть с ней.

Магда… Глэкен не осмелился посмотреть вниз, но он чувствовал, что ее взгляд сейчас прикован к нему. Он ощутил в груди тяжесть. Всего несколько минут назад она рисковала всем, что у нее есть, чтобы не выпустить Расалома из замка, а ему самому дать еще время для отдыха. Будет ли он достоин ее, если не сделает большего, чем она? Он вспомнил ее сияющие глаза, когда она передавала ему рукоятку: "Я знала, что ты придешь".

Борясь с собой, Глэкен не заметил, как опустил меч. Увидев это, Расалом улыбнулся. И эта улыбка послужила последним толчком к бою.

"За Магду!" - пронеслось в голове у Глэкена, и он грозно поднял свой меч. И в этот миг солнце вышло из-за восточных хребтов и ударило ему в глаза. Сквозь ослепительное сияние он увидел, как Расалом бросился ему навстречу.

Мысль молнией пронеслась в голове Глэкена: так вот почему Расалом был так разговорчив! Вот для чего нужны были все эти уловки с оттягиванием времени, и он даже позволил Глэкену так близко подойти к себе - он просто ждал, когда из-за гор взойдет солнце и ослепит его. А теперь шел навстречу в последней надежде одновременно избавиться от Глэкена и выкинуть рукоятку за пределы замка - он решил столкнуть его с башни в ров вместе с мечом.

Сильно зажмурившись, Расалом вытянул вперед руки и нырнул прямо под занесенный клинок. Места для маневра у Глэкена не было - слишком узким оказалось пространство, оставшееся после частичного разрушения башни. Все, что он мог сделать - это собрать свои силы и поднять меч так высоко над головой, что это начало уже угрожать его равновесию. Но отчаяние его было не меньшим, чем у Расалома. Наступил решающий миг.

И вот они столкнулись - Расалом вцепился в бока Глэкена, и тот почувствовал, что начинает падать назад. Он сосредоточил все свои силы на мече и, приставив острие клинка к спине Расалома, пронзил его насквозь. Издав страшный вопль ужаса и бессильной ярости, Расалом попытался выпрямиться, но Глэкен не отпускал меч, еще глубже вонзая его в спину врага, а сам тем временем продолжал крениться назад.