Враг империи - Диана Удовиченко

– Кто ты? – спросил я.

Она не ответила, продолжая глядеть в упор, но, кажется, не видя. Подошедший ко мне Лютый, лицо которого было покрыто мертвенной бледностью, достал из голенища сапога стилет и медленно, стараясь не напугать, протянул руку к шее смуглянки. Никакой реакции не последовало. Девушка лишь прикрыла глаза, и мне показалось, что она ждет смерти, как избавления. Ом перерезал ленты, на которых держались амулеты, и магические предметы, печально зашуршав, упали на пол кареты.

– Это кто? – хрипло спросил сзади Грациус.

Я пожал плечами.

– Как же мог Вадиус так нас подвести? – посетовал Дживайн.

– Да какая теперь разница? – разозлился я. – Какая—то темная магесса. Наверное, решили сегодня судить ее, а не дядю.

– Ну, так забирай и пошли, – ответил Грациус, – там разберемся.

Я жестом показал девушке, что пора выбираться из кареты. Она не понимала. Создавалось впечатление, что черноволосая не в своем уме. То ли была так напугана предстоящим судом, то ли в Счастливом местечке ее замучили до потери разума. Я подхватил ее подмышки и вытянул из экипажа. Она не сопротивлялась, но и не помогала. Подхватив на руки легкое девичье тело, я зашагал к отряду. Улица по—прежнему оставалась пустынной: жители попрятались, разбежавшиеся стражники и не думали возвращаться. Мастер Триммлер поднял на руки Дрианна, горестно вздохнул:

– Пошли, ребятушки. За тем углом спуск в сточную канаву.

Тяжело, очень тяжело ступая, он двинулся впереди отряда, опустив могучие плечи. На него давила не ноша, гном, сильный от природы и получивший невероятную физическую мощь от раненного им дракона, способен был нести гораздо больший вес. Это пригибала к земле тяжесть горя, боль потери, извечная мука того, кто остался в живых, не сумел спасти, защитить…

Шли молча. Я еще не успел осознать весь ужас случившегося. Никак не мог поверить в то, что Дрианна нет, а дядюшку не удалось спасти. Голова отяжелела, разум надрывался, пытаясь справиться с происшедшим. Я просто шагал, неся на руках безвольную тихую девушку.

– Пришли, – произнес мастер Триммлер, кивком указывая на большой валун и передавая Лютому тело Дрианна.

Гном без видимого усилия отвалил серый камень, под которым обнаружилось дохнувшее затхлостью отверстие. Он первым спрыгнул в канал, и оттуда раздался его глухой голос:

– Здесь есть ступени, только скользкие.

Все по очереди спустились в зловонную дыру, и сын гор, поднявшись до середины лестницы, сумел задвинуть камень назад, прикрыв вход в туннель. Кто—то из магов сотворил маленький шарик, осветивший путь. И мы пошли, снова по колено в воде и отбросах, среди плесени, растущей на скользких стенах, мимо крыс, шнырявших под ногами. Мы, повстанцы, несущие тело погибшего товарища…

* * *

С некоторых пор Светозарная предпочитала беседовать с подданными с высоты своего трона, стараясь подчеркнуть: власть ее нерушима, и она ничуть не боится заговорщиков. А заговор существовал, в этом Лиа не сомневалась. Вот только никак не могла ухватить ускользающие ниточки паутины, сплетенной кем—то умным и хитрым. Несмотря на предпринимаемые внутренней разведкой усилия, враги оставались в тени. Впрочем, что разведка? Ведь может быть, и в ней обосновались предатели.

– Десять дней истекли. Что вам удалось узнать? – холодно обратилась владычица к стоявшей перед троном Кай’Анатиир.

Глава разведки почтительно проговорила:

– Мы опросили жителей всех Домов центральной части, двое из них опознали младшего брата тисс Кай’Санраира. Он появился около месяца назад и остановился на постоялом дворе под названием Весенняя зелень. Но нам не удалось отследить, с кем встречался этот эльф и чем он занимался. Больше никого из мятежников установить не получилось.

– То есть, выходит, нападавшие возникли из воздуха? – Лиа вплела в мелодию своего голоса тонкую нотку сарказма.

– Аллирил велик, Светозарная. При желании одинокий эльф может скрываться от общества хоть всю свою жизнь.

Да, Анати была права: лес первозданных тянулся на сотни майлов вдоль северной границы Галатона. И не везде он был густо населен. В Аллириле имелись глухие неизученные уголки, в которых никто и никогда не бывал. Но даже если предположить, что там и прятались попытавшиеся убить ее изгои – существовал кто—то, руководивший ими. Кто—то, кто наладил связь с забывшими свое родство существами, называть которых эльфами – значит, наносить оскорбление великому народу. Кто—то, кто отдавал им приказы, имел над ними власть. И этот первозданный горячо ненавидел ее, Кай’Велианир, владычицу Дома Жемчужного тумана, повелительницу Аллирила. На такое была способна лишь одна Рил’Сириэлле. Лиа много размышляла о произошедшем и пришла к выводу, что ни один из владык Домов не мог быть организатором заговора. Зачем? Для захвата власти над Аллирилом? Но ведь всем известно, что Светозарная – единственная, кто обладает даром заклинать лес. Только она может остановить Зеленый огонь, загнать этого бездушного бога назад в бездну. Люди считают богов бездны легендой, но у эльфов, средний возраст которых семьсот лет, а есть и такие, что доживают до полутора тысяч, хорошая память. В последний раз Зеленый огонь появился в самом сердце Аллирила два тысячелетия назад, и тогда с ним справилась Кай’Девианир, бабка Лиа. Способности заклинающих передавались в роде Кай по женской линии. Уничтожить нынешнюю правительницу значит обречь Аллирил на гибель. Ведь у нее нет наследниц. Уже нет… Конечно, рано или поздно диадема власти окажется свободной, и придет время выбирать новую повелительницу. Или повелителя, в зависимости от Дома. Если до этого момента Лиа не найдет ту, которая обладает даром заклинающей, и не обучит ее, эльфы будут жить в вечном страхе, что следующий день станет последним. Для Светозарной это было гарантией, что с ней ничего не случится. Владыки, при всей своей склонности к интригам и враждебном отношении к другим Домам, заботились о своих подданных. Никто не стал бы подвергать родной лес такой опасности. Кроме Сири, для которой жизнь закончилась в день гибели единственного сына. Она вполне могла отомстить любой ценой. Ее ненависть к бывшей невестке была так огромна, что перевесила здравый смысл.

– Ступайте, – обманчиво спокойно проговорила Лиа. – Продолжайте работать, не останавливайтесь ни перед чем.

– Да, Светозарная.

Анати поклонилась и выплыла из зала, а владычица погладила связующий шар. Когда переливающаяся сфера воспарила в воздух, Лиа приказала:

– Кай’Меллианир ко мне.

Вскоре дверь зала распахнулась, пропуская высокую тоненькую девушку в серо—голубом легком платье. Внучатая племянница Лиа, Мелли, как звали ее в семье, была удивительно похожа на Ани, покойную дочь владычицы. Поэтому Светозарная избегала частых встреч с родственницей. Ей казалось, что из глубины прошлого на нее смотрит несчастная Кай’Анилаир. Сейчас Лиа понимала, что, приговаривая дочь к смерти, вместе с нею она приговорила и весь народ илльф. Но тогда, двадцать пять лет назад, все виделось по—иному. Она надеялась, что еще сумеет произвести на свет новую наследницу. Судьба распорядилась по—своему, сразив ее мужа Сумраком души. И все же Кай’Велианир не отчаивалась: положенные сто лет траура – не такой уж большой срок. Она еще достаточно молода, чтобы снова выйти замуж и родить дочь. А о том, чтобы это была именно дочь, она бы позаботилась. Магия жизни вполне позволяла влиять на пол ребенка. И вот теперь выяснилось, что у нее нет времени. Совсем. Если следующее покушение – а оно будет, Лиа не сомневалась в этом – увенчается успехом, ее народ останется без защиты. Обезумевшая от горя и жажды мести Сири более не считалась с интересами первозданных, она жаждала смерти невестки. Значит, нужно успеть подготовить новую заклинающую. Светозарная не могла оставить своих подданных на произвол судьбы.