О любви - Екатерина Гичко

В конце концов, Риалаш совсем обессилел, и дальше женщины уже мазали и перевязывали его спокойно и без ругани, без труда ворочая нелёгкое, в принципе, тело мужчины. Закончив, они осторожно перетащили нага на лежак и укрыли одеялом.

О чём-то весело переговариваясь между собой, бабоньки прибрались, и трое из них вышли из комнаты. Осталась одна Рыжжа. Она потушила огонь и села у дальней стены что-то вязать в полной темноте, которую, видимо, помехой не считала.

Глаза Дарилла постепенно начали различать очертания предметов, и она повернула голову, чтобы посмотреть на наагасаха. Судя по горящим в темноте красным полоскам вертикальных зрачков, он тоже смотрел на неё. Понадеявшись, что он увидит, девушка постаралась улыбнуться ему. Раздалось шуршание. Рыжжа тут же вскинула голову и недовольно проворчала:

- Ну куда ты ползёшь, болезный?

Тяжело вздохнув, она отложила вязание и поднялась. Дарилла слышала только, как она ступает по полу. Через некоторое время женщина оказалась рядом с ней. Разложив что-то, Рыжжа произнесла:

- Сюда ползи, несчастный.

«Несчастный» из последних сил заполз на подготовленный для него лежак и замер, пристально глядя на лежащую рядом Дариллу. Девушка почувствовала, как внутри вскипает радость от его близости, и потянула к нему руку. Её забинтованные пальцы коснулись груди мужчины, скрытой под повязками. Сердце мужчины стучало так сильно, что Дарилла ладонью ощущала дрожь его неистового биения.

- Не переворачиваться! - строго велела Рыжжа, едва узрев, что девушка вознамерилась перекатиться на бок.

Та послушно осталась лежать на спине, но руку не отняла. Она чувствовала, как успокаивается дыхание мужчины, и видела, что красные отблески зрачков постепенно меркнут. Он расслаблялся и засыпал. И Дарилла тоже рядом с ним ощущала, как её отпускает напряжение, а усталость наваливается всё сильнее и сильнее. Веки, налившись свинцовой тяжестью, медленно закрылись.

Рыжжа постояла, посмотрела недовольно на лежащего на боку мужчину, но переворачивать не стала: грудь у него сильно обожжена, а из спины кость растёт. Лучше уж пусть на боку почивает. Оглядев ещё раз почти уснувшую парочку, она всё же не удержалась от улыбки и тихо произнесла:

- Сердешные.

Миссэ и Доаш вместе с несколькими оборотнями отправились прочесывать болота на тридцать саженей в сторону запада, надеясь найти девушку и наагасаха. Ерха и Низкан остались рядом с деревом с остальными оборотнями и господином Ранхашем. Старик на коленях ползал по грязи, пытаясь найти хоть что-то, что указывало бы, в какую сторону сгинули Риалаш и Дарилла. Поиски его отчасти были успешны. Он обнаружил несколько следов от сапог и отпечатки когтистой лапы. Кроме этого, он наткнулся на широкий след, который вызывал подозрения, что тут кого-то волокли. И след этот шёл на запад.

- Говорят, в глубине болот кто-то живёт, - ответил ему господин Ранхаш, когда старик сообщил о своей находке. - Только непонятно, сказки это или всё же правда: никаких поселений никто никогда там не находил. Хотя слухи упорно продолжают жить. Кто-то из заблудившихся на болотах даже утверждает, что к ним выходили люди и помогали найти правильный путь. Но я не верю в то, чего сам не увидел.

Ерха помрачнел. Если Риалаша и Дариллу уволокли не какие-то неведомые обитатели болот, но это могли сделать тати.

Низкан досадливо морщился и тёр ноющий затылок. Он пытался с помощью дара найти потерянных товарищей, но было сложно разобраться среди серебристого тумана и золотистых линий множества тварей, что здесь обитали.

- Что там? - бывший вольный указал на запад.

Ранхаш обернулся к нему и поморщился. Новость, что слепой оказался гетекарием, его не порадовала: опять возникли подозрения, что эти странники могли оказаться разбойниками. Но лихие редко радели за своих товарищей и вряд ли бы остались здесь, только чтобы найти их.

- Там начинается горная гряда, - ответил оборотень. - Она невысокая, но склоны её слишком отвесны, и перебраться через них очень сложно. А что такое?

- Я ничего там не вижу, - напряжённо ответил Низкан. - Словно в том месте пустота простирается.

Глава отряда пожал плечами, ничуть не удивлённый этими словами.

- Там странное место, - сказал он. - Так кажется всем, но никто не может точно ответить, почему оно странное.

Он отвлёкся, увидев, что его оборотни вместе с Миссэ и Доашем возвращаются. Миссэ в ответ на вопросительный взгляд Ерхи отрицательно мотнул головой. Старик тяжело вздохнул и поднялся с колен.

- Утром дальше пойдём, - Доаш этим заявлением попытался утешить его, но Ерха лишь отмахнулся.

- Когда оно, это утро, будет... Доживут ли?

- Не каркай! - недовольно прошипел Миссэ.

Мужчины в полном молчании потопали прочь от дерева. Путники было оживились, когда до их слуха донеслось жалобное лошадиное ржание, но обнаружили только Светёлку и коня наагасаха. Ни девушки, ни нага рядом с животными не было. Оборотни на всякий случай прочесали местность вокруг, но никого не нашли.

Покидали болота они в тягостном молчании. Пышущие жаром костры, которые оборотни развели на окраине, за пределом голубых испарений, ничуть их не взбодрили. Господин Ранхаш тут же покинул их, отправившись разузнать, как дела у других отрядов.

- Целое войско, - заметил Ерха, осматриваясь.

Рядом с Гава-Ыйскими болотами, наверное, давно уже не было так шумно, как сейчас. Три отряда по пятьдесят оборотней прибыли сюда и ещё один ожидался. Около семи десятков «теней» отправились ловить ушедших в болота лихих, а остальные расположились здесь, чтобы не дать разбойникам вылезти обратно.

Путникам выделили костёр и угостили горячей кашей, которую, впрочем, те едва съели. Даже у Ерхи не нашлось аппетита.

- Столько веков следили, а теперь вот не уследили! - Миссэ спрятал лицо в ладонях.

- И раньше такое было, - напомнил ему Доаш. - Выбирался. Наагасах уже давно не маленький мальчик и не вспыльчивый юнец. Наверняка вылезет из любого дерьма.

- А Дарилла? - мрачно спросил Ерха.

- Без неё не вылезет, только с ней, - ответил Доаш.

Как ни странно, это немного приободрило старика. У него даже аппетит проснулся.

Низкан попробовал покормить малыша Дара. Но тот водил нос от выуженного из каши варёного мяса и сонно хлопал глазами, по-прежнему не желая выпускать рубашку хозяина из своих коготков. Низкан осторожно снял с его шёрстки подсохшую грязь и обеспокоенно заметил:

- Вялый он какой-то.

- Это после испуга, отойдёт, - отмахнулся обеспокоенный потерей наагасаха Миссэ. Он не мог перестать думать о том, как будет смотреть в глаза наагашейдисы, если с её сыном что-то произойдёт.

Но вялость детёныша сменилась беспокойством. Он неожиданно начал метаться, потом запищал, словно от боли, напугав этим Низкана, а в следующий момент его вырвало. Мужчины всполошились. От соседнего костра потянулись любопытствующие оборотни.