Нигде - Денис Елеонский

— То есть, мы снова откатываемся назад?

— Получается — да. Вот только непонятно, на какой день. Или год. — И Хиро нажал на «отбой».

— Смотри, светает! Или, наоборот, темнеет! — Амаль подскочил к окну. Агата подошла следом.

— Похоже на утро. Мы тогда уже оказывались в утре. Как это еще можно сказать: оказывались утром? Но неважно. Что-то около шести часов утра шестого июня.

Агата включила новости, и выяснилось, что она не ошиблась: снова начинался день шестого июня.

— Это какой-то слишком бесконечный день! — застонал Амаль и заворочался на диване, с которым уже успел подружиться.

Заехал Хиро. Немного походил по квартире, словно проверяя, все ли в порядке, поговорил о пустяках и снова исчез.

Агата пыталась что-то читать, Амаль практически целыми днями спал.

— Ты знаешь, — философствовал он, — сон это лучшее из занятий. Когда я, наконец, уйду на покой, я посвящу ему большую часть жизни, однозначно.

Временами на него нападала депрессия, и он начинал уговаривать Агату выйти на улицу.

— Слушай, я уже не могу, — маялся Амаль. — Я сойду с ума в этой квартире. Может, хоть сходим куда-нибудь! Сколько же можно! Все равно же бездельничаем!

— А если перезагрузка!

— Да не каждый же день перезагрузки у них! Да, может, и не будет ничего нам от этой перезагрузки! Да и вообще, я уже настолько офигел тут, что готов рискнуть! Пошли, а? Ну, пожалуйста! Я вот даже на колени встану!

Амаль неловко опустился на колени перед Агатой. Та посмотрела на скорчившуюся жалобную фигурку, затем бросила взгляд на манящее небо за окном и махнула рукой:

— Ну пошли, что ли, выйдем, только недалеко. Я бы вообще никуда не ходила, а просто полежала бы на траве. Ты видел, какая здесь у них трава? Как настоящая! Прямо во дворе. Надеюсь, я этим никого не шокирую. Ой!

В кармане у Агаты завибрировал коннектор.

— Слушаю. Мы собирались выйти во двор… Понятно. Спасибо, что предупредили.

— Опять?! — практически заорал Амаль.

— Да, Хиро говорит, что сейчас опять будет перезагрузка.

Амаль схватился за голову и пошел на свой диван.

И снова потянулись бессмысленные дни. Амаль ходил по квартире, словно тигр по клетке, и каждые двадцать минут заказывал что-то в пневмодоставке. Это отвлекало его минут на пятнадцать.

— О, какой вкус! Агата, это абсолютно удивительно! Попробуй!

— Да пробовала я это сто раз!

— Да оно там было вовсе не такое! Ну попробуй, умоляю!

Агата в итоге пробовала, высказывала дежурное восхищение, и Амаль снова терял интерес к жизни:

— Нет, блин, ну не могу я это есть. Мне выйти надо! На свободу! Нельзя же здесь сидеть вечно! Этот Хиро, наверное, просто забыл про нас! Или его арестовали! И мы здесь рано или поздно сойдем с ума!

Агата пару раз набирала телефон Хиро, тот подтверждал, что пока ничего не знает, и разговор на этом заканчивался. И снова тянулись бесконечные часы и минуты. Когда Агата, утомленная не столько несвободой, сколько неизвестностью, уже почти приняла предложение Амаля отправиться поесть в кафе, появился Хиро. Он был весьма весел, хотя его лицо и было землисто-черного цвета. Он принес с собой бутылку шампанского, не говоря ни слова, разлил ее по стаканам, молча чокнулся и спросил:

— Выспались?

И, не дожидаясь ответа, продолжил:

— Это хорошо. А теперь посплю я. Заслужил.

И выковырнул из уха маленькую горошинку:

— Агата! Теперь ты можешь это слушать. Как говорит внезапно нарисовавшийся наш источник в НСБ — где Воронов, который Лебедев, они не знают. Ищут его. И, кстати, все наши шалости списывают на его команду. Что за команда — человек точно не знает, но в НСБ считают, что у него есть какая-то банда. Бред, думаю, но тем не менее. Это нам на руку.

После этого Хиро откинулся на диван и мгновенно уснул.

Агата с Амалем на цыпочках вышли из комнаты, и Амаль исполнил в коридоре целую пантомиму, показывая, что у него уже нет никаких сил оставаться в квартире, и он либо сойдет с ума, либо покончит жизнь самоубийством. Агата попыталась в ответ исполнить свою пантомиму: показала на ухо, показала на сердце, попыталась изобразить руками что-то большое, а потом просто сказала:

— Не могу. Мне надо слушать. И это для меня очень важно. Они там постоянно что-то говорят, и я на улице за этим просто не услежу.

— Что они там говорят? — заинтересовался Амаль. — Дай послушать.

— Про какие-то потоки, перехваты… Ничего не понятно. Надеюсь, я сумею понять, когда это будет нужно. Вот, цитирую: «Поток 13618 чист. Легкое помутнение. Поток 23418 искажен. Перехватчик не обнаружен». Ну и так далее.

— О боже, от таких текстов точно сойдешь с ума! — Амаль схватился за голову и пошел заказывать себе очередные деликатесы.

Но, к счастью, скоро информация о потоках закончилась. И горошинка или молчала или сообщала вполне банальные вещи: «На Первой улице затруднено движение. Полиция выехала по адресу улица Радио, дом 18, квартира 38 по просьбе пожилого человека о помощи: захлопнулась дверь. Срабатывание сигнализации по адресу Новый бульвар, 18. Ложная отработка».

Агата даже взялась за какую-то найденную на полке книжку про древнюю жизнь, как люди строили железную дорогу, но тут информация в наушнике заинтересовала ее: «Получен сигнал на потоке 142256. Происхождение непонятно. Возможно проникновение в память. Положение фиксируется. Особым бригадам быть в готовности. Тревога — три минуты».

Агата немного посомневалась, но отправилась будить Хиро, решив, что лучше среагировать на пустяк, чем пропустить что-то серьезное. Хиро выслушал ее и пожал плечами:

— Это может быть много вещей. Но, по всей видимости, надо выезжать. Они сказали адрес?

— Нет, они сейчас говорят «Тревога — одна минута».

— Значит, скажут через минуту. Идем в машину, слушай внимательно, не пропусти.

— Вау! — выдохнул Амаль. — Сбывается самая моя большая мечта в этой жизни! Мы выходим из этой проклятой квартиры! Я просто не могу в это поверить!

Тут звякнула очередная пневмодоставка, и Амаль радостно показал ей неприличный жест:

— А вот тебе! Мы наконец-то идем гулять! Что, сволочь, съела!

— Похоже, сидение на одном месте и в самом деле не идет ему на пользу, — покачал головой Хиро.

Они уже сидели в машине, но адрес так и не передавали. «В потоке 142256 аномальное возмущение затихает». И снова тишина. Наконец, минут через пять, горошина прорезалась: «Тревога ноль. Мишинская улица, 34. Северо-северо-запад. Высота. Подробности далее. Бригады на выезд».

— Знаю я этот адрес, — поморщился Хиро. — Там стоит громадный домяра, в целый квартал, найдешь в нем что-нибудь. Северо-северо-запад? Кажется, башня у него есть. Вроде как раз с этой стороны. Ну поспешим. Это, к счастью, недалеко.