Сага о Рунном Посохе - Майкл Муркок

— Да.

— Значит, ты все еще надеешься добраться до замка Брасс и хочешь забыть слова Рыцаря-в-Черном-и-Золотом? Ты ведь знаешь, что твоему клинку, — д'Аверк показал на большой розовый меч на боку Хоукмуна, — выпала судьба направиться в Днарк, чтобы служить делу Рунного Посоха?

— Я обязан быть верным себе и своим родным и не стану служить какому-то мифическому Посоху, в существовании которого я весьма сильно сомневаюсь.

— Раньше ты не верил в силу этого клинка, — с иронией заметил д'Аверк, — но ты же видел, как Меч Рассвета вызвал воинов, которые спасли наши жизни.

На лице Хоукмуна появилось упрямое выражение.

— Да, — с неохотой признался он, — но я все равно хочу попробовать вернуться в замок Брасс.

— Но ведь невозможно узнать, в каком измерении он находится.

— Да, я могу лишь надеяться, что он именно в этом измерении, — в голосе Хоукмуна прозвучала категоричность. Он как бы показывал, что не хочет обсуждать уже решенный для себя вопрос. Д'Аверк поднял брови, затем спустился на нижнюю палубу и стал прогуливаться по ней, насвистывая.

Пять дней плыли они, подняв все паруса, по спокойному океану. На шестой день боцман подошел к Хоукмуну и указал вперед:

— Видите темное облако там, на горизонте? Это шторм, и мы к нему приближаемся.

Хоукмун стал вглядываться вдаль:

— Говоришь, шторм? Какой-то странный…

— Да, сэр. Убрать паруса?

— Нет, боцман. Мы будем плыть дальше, пока точно не узнаем, что там впереди.

— Как скажете, сэр, — боцман, качая головой, спустился на палубу. Спустя несколько часов перед ними возникло нечто, напоминающее огненную стену, протянувшуюся через море. Стена поднималась вверх, а небо оставалось все таким же голубым, как обычно, и море выглядело абсолютно спокойным. Только ветер стих. Создавалось впечатление, будто они плывут по озеру, берега которого уходят в небо и исчезают в вышине.

Экипаж пришел в замешательство: никто не мог дать объяснения столь странному явлению. В голосе боцмана Хоукмун услышал страх:

— Уберем паруса, сэр? Я никогда прежде не слыхал ни о чем подобном. Экипаж нервничает.

— И правда, явление странное, — сочуственно кивнул Хоукмун, — скорее сверхъестественное, чем естественное.

— Именно так и говорят матросы.

Самого Хоукмуна неудержимо тянуло вперед: ему не терпелось встретиться с тем, что его ожидает. Но он был в ответе за команду корабля, последовавшую за ним добровольно; они были благодарны ему за избавление их родного города Нарлина от власти лорда-пирата Вальона Старвельского, прежнего владельца Меча Рассвета. И это сдерживало Хоукмуна.

— Ладно, боцман, — вздохнул Хоукмун. — Уберем паруса и переждем ночь. Может быть, нам повезет, и к утру все это прекратится.

— Благодарю вас, сэр, — боцман явно испытал большое облегчение. Хоукмун кивнул ему, а затем, повернувшись, вгляделся в высокие стены, пытаясь разгадать их тайну. Воздух стал прохладнее. И хотя по-прежнему сияло солнце, казалось, что его лучи огибают огненные стены. Все было недвижимо и спокойно.

Хоукмун гадал, мудро ли он поступил, направившись прочь от Днарка. Насколько он знал, никто, кроме древних, не переплывал этот океан. И можно было лишь воображать, какие неведомые ужасы могут таиться в нем.

Наступила ночь, а огненные стены все еще горели в темноте красным и пурпурным светом. Это было очень странно. Беспокойство Хоукмуна нарастало.

Утром оказалось, что стены придвинулись намного ближе к ним, и спокойствие океана стало зловещим. Хоукмун подумал, что они попали в ловушку, расставленную какими-то сверхъестественными силами.

Он расхаживал по палубе в теплом плаще, который не очень-то спасал от холода. Вслед за герцогом на палубу выбрался дрожащий д'Аверк, закутавшийся сразу в три плаща:

— Прохладное утро, Хоукмун.

— Да, — пробормотал герцог Кельнский. — Что ты об этом думаешь, д'Аверк?

— Довольно мрачная перспектива, — покачал головой француз. — А вот и боцман…

Они оба повернулись, чтобы поприветствовать боцмана, появившегося в широком кожаном плаще.

— У тебя есть какие-нибудь соображения насчет этого, боцман? — спросил д'Аверк.

Боцман пожал плечами и обратился к Хоукмуну:

— Матросы говорят, что они будут с вами до конца, сэр, чтобы ни случилось. Если понадобится, они умрут за вас.

— Похоже, им не очень весело, — улыбнулся д'Аверк, — но нельзя винить их за это.

— В самом деле, сэр, — круглое, честное лицо боцмана выражало отчаяние. — Может быть, приказать поставить паруса?

— Так будет лучше, чем сидеть и ждать, когда приблизятся эти стены, — подтвердил Хоукмун. — Поднимайте паруса!

И матросы бросились выполнять приказ.

Постепенно паруса наполнились ветром, и корабль с явной неохотой начал двигаться к странным багрово-красным стенам, похожим на облака.

Вдруг стены дрогнули, и сквозь них стали проступать другие, более темного цвета. Со всех сторон послышался какой-то воющий звук. Люди застыли, в ужасе от происходящего.

Но вот в один миг стены исчезли.

Хоукмун ахнул.

Со всех сторон их окружала гладь океана. Все было, как прежде. Палуба огласилась радостными криками. Но лицо д'Аверка оставалось по-прежнему мрачным. Хоукмун тоже понимал, что опасность, возможно, еще не миновала. Он стоял наготове у фальшборта и ждал. Предчувствие не обмануло его.

Повсюду из воды начали появляться одно за другим огромные чудовища. Гигантские рептилии с зияющими красными пастями и тройными рядами зубов. Вода струилась по их чешуе, а глаза горели безумной и страшной злобой.

Раздался оглушительный звук хлопающих крыльев, и они поднялись в воздух.

— Нам конец, Хоукмун, — с философским спокойствием произнес д'Аверк, вынимая меч. — Даже жаль, что не пришлось напоследок увидеть замок Брасс и сорвать последний поцелуй с губ любимой.

Хоукмун едва его расслышал. Он был зол на судьбу, которая послала ему гибель в этом проклятом океане: никто никогда не узнает, как и где они погибли…