Сияние ангела - Ли Уэзерли

Уэсли и Триш сошли сума от ангельского ожога. Боже, он знал, что руке Уэсли не стало лучше. Он не должен был брать его с собой. Хорошо, что никто из них не умер, но Алекс всегда считал, что ангельский ожог еще хуже. У человека отнимали выбор. Если бы Алекс сработал лучше — бежал быстрее, остановил атаку, в конце концов, то этого бы не произошло. И он даже не знает, живы ли Кара и Брендан. Если даже им удалось как-то выбраться из Торре-Майор, то каковы шансы, что они вовремя покинули город? Или что старый фургон Хуана проехал по накренившимся улицам?

Мысли не давали ему покоя, и он сжал пальцами переносицу. У него не было ответов. Никаких. Мир изменился навсегда, а ему надо оставаться командиром. Просто потому что вокруг никого подходящего не было.

— Привет, — сказал кто-то.

Алекс поднял глаза. Уиллоу стояла в лунном свете.

— Привет, — ответил он.

Она сглотнула.

— Могу я… э-э-э… посидеть с тобой немного? Думаю, нам надо поговорить.

В серебристом свете она была такая красивая, что ему стало больно. Он устало пожал плечами:

— Если хочешь.

Уиллоу присела рядом, держа дистанцию. Она водила пальцем по земле и откашливалась.

— Алекс, я только хочу сказать… Прости, что сделала тебе больно.

Он вздохнул. Да, именно об этом он и хотел сейчас поговорить.

— Можем мы не говорить об этом? — спросил он, потирая лоб. — Правда, я не хочу. Я не хочу слышать, как ты извиняешься.

Она сидела и следила за его пальцами, потом заметила это и отвернулась.

— Хорошо, — напряженно сказала она тонким голосом. — Но, Алекс, не думаю, что мы с Себом поедем с тобой в Неваду. Не уверена, что это хорошая идея — мне быть рядом с тобой. Не знаю, увижу ли я тебя завтра, но я хочу сказать… — У нее дрогнул голос. Алекс застыл, у него заныло сердце, когда он увидел, что она почти плачет. — Сказать, что я все еще люблю тебя, — произнесла она. — Правда, люблю, Алекс, и прости за все.

Вытирая глаза, она вскочила на ноги. Алекс тоже поднялся, в недоумении схватившись за горло.

— Уиллоу, стой! Что… — Он взял ее за руку, она вырвалась и обняла себя.

— Пожалуйста, не надо, — слабо сказала она.

Она выглядела несчастной, даже напуганной.

— Не надо что? Касаться твоей руки?

Уиллоу хотела что-то сказать, но остановилась и покачала головой:

— Я… я лучше пойду. — Она собралась уходить.

— Нет, стой! — Он встал перед ней. Внезапное подозрение охватило его. — Уиллоу, почему я не могу касаться твоей руки? Почему ты не взяла меня за руку, когда мы упали на траву?

Она вскинула брови, не глядя на него.

— Просто я не хочу, вот и все. Прости. Я не хотела задеть твои чувства.

Она была ужасной лгуньей. Алекс понял, что таким же тоном она с ним разговаривала, когда стояла с Себом в кухне, и чуть раньше в кладовке, перед первой охотой, когда он спросил ее, что случилось. У нее был такой же взгляд, полный страдания, когда она хотела ему что-то сказать, но не сказала. Боже.

Правда ударила его, едва не сбив с ног, словно товарный поезд. Он взял ее за руки, не думая. Она отпрянула.

— Нет! Не трогай меня!

— Ты думаешь, что обожгла меня. Ведь так? Вот почему ты порвала со мной.

Она не ответила, это было ни к чему. Она закрыла лицо, у нее тряслись плечи.

Он едва слышал, что говорил, так сильно стучало сердце.

— Ты правда любишь Себа? Вы правда…

— Нет, — перебила она. — Мы только целовались. Это была ошибка, и я поняла, насколько… насколько я… — Она замолчала. Алекс обнял ее и крепко прижал. Его сердце билось с внезапной надеждой.

— Скажи мне еще раз, что не любишь Себа, — прошептал он. — Пожалуйста, пожалуйста, скажи еще.

Она покачала головой у него на груди.

— Я не люблю Себа, — глухо сказала она. — Никогда не любила. Я люблю его, но не так. Я не должна к тебе прикасаться…

Он не обратил внимания.

— Что с твоим сном?

— Это правда, все, кроме того, что я люблю его. — Уиллоу подняла глаза. Она плакала. — Я не сказала тебе, потому что не верила. Я не знала, что могу испытывать такие сильные чувства не к тебе. Но теперь я знаю, что могу, но это всего лишь дружба. Он мне как брат. Алекс, я не могу к тебе прикасаться! Я пойду. Я раню тебя…

— Ты не ранишь меня! Уиллоу… — Он отстранился, держа ее за руки. — Я все еще люблю тебя! — пылко сказал он. — Я люблю тебя больше всего на свете. Ты все еще чувствуешь то же самое ко мне?

Она замерла. Луна освещала ее лицо. На мгновение в ее глазах появилась надежда на спасение, но затем они снова погрустнели.

— Конечно, люблю, — прошептала она и убрала руки. — Вот почему я не могу быть с тобой. Я знала, что ты это скажешь. Вот почему я тебе не говорила. Ты думаешь, что я не раню тебя, но это так Я могу видеть это по твоей ауре прямо сейчас.

— Моей ауре?

— Да! Она… — Она поморщилась и с усилием распрямилась. — Она больна. Это из-за меня. Из-за моей энергии, из-за того, что я полуангел. Эффект накапливается, но он есть.

— Какой эффект? Уиллоу, о чем ты говоришь?

В лунном свете ее стриженые волосы выглядели темнее, чем обычно. Ее эльфийское лицо было грустным.

— Твои мигрени и головные боли связаны со мной. Знаю, они были всегда, но сейчас это из-за меня. Алекс, твоя аура… — Она посмотрела на край его тела, сканируя. — Вялая. Нездоровая. И темные пятна… — Она замолчала.

— Но…

Он смотрел на нее и вспоминал отца, Калли, вернувшегося с охоты. Как он сам сидел в метро и думал, какой урон получил в последнее время.

— Уиллоу, почему ты думаешь, что это связано с тобой? Боже…

Он попытался ее обнять, но она сделала шаг назад.

— Конечно, со мной! Что я еще могу думать?

— Это потому что я УА! Это происходит, потому что мы принимаем на себя много осколков ангелов. Аура разрушается. Уиллоу, у моего отца было то же самое!

Уиллоу не двигалась. На лице у нее сомнение боролось с желанием поверить.

— Но этого не было, когда мы встретились.

— Потому что моя аура восстанавливается! До этого я убивал по ангелу в неделю. Но сейчас я несколько недель подряд каждый день ходил на охоты. Ходил и проверял ауру Сэма — у него то же самое!

Он говорил отчаянно быстро, чтобы заставить ее поверить.

Она усмехнулась, вытирая глаза.

— У Сэма не то же самое. Аура Сэма выглядит нормально.

Он в отчаянии схватился за голову.

— Хорошо, не знаю, может, это и накапливается. Я занимался этим годами. Но, Уиллоу, это не ты. Клянусь, когда я однажды посмотрел на ауру отца, она была такой же. А в лагере не было полуангелов.