Прекрасные создания - Маргарет Штоль

В особняке Равенвуда был только один человек, который равнялся по упрямству Мэкону. И если я хорошо разобрался в характере Лены, ее дядя не имел никаких шансов на победу. Она подошла к нему и обняла за шею.

— Я знаю, дядя Эм, это безумие, но мне очень хочется сходить на вечеринку. Ненадолго. Я только послушаю группу Линка и вернусь назад.

Я ожидал, что ее волосы начнут завиваться, предваряя чародейский бриз. Но нет. Ей все равно не удалось бы выбраться из дома с помощью чар. Поэтому она применяла более древний и сильный вид воздействия — тот, который усмирял нрав Мэкона с самого первого дня ее появления в Равенвуде. Это была любовь.

— Ты хочешь веселиться с теми людьми, которые издевались над тобой в школе? Ты забыла, как они заставляли тебя страдать?

Тем не менее его голос заметно смягчился.

— Ничто не изменилось, — ответила Лена. — Я не собираюсь общаться с этими девушками. Но мне все равно хотелось бы пойти.

— В твоих словах нет смысла, — разочарованно произнес Мэкон.

— Я знаю. Конечно, это глупо. И все же мне хочется узнать, что чувствуют обычные девушки. Понять, что такое танец без чар и разрушения. Я хочу пойти на вечеринку, на которую меня пригласили. Пусть все это устроила Ридли, но если я останусь дома, то никогда не прощу себе упущенной возможности.

Она, прикусив губу, с мольбой посмотрела на него.

— Я не могу позволить тебе такой глупости. Даже если хотел бы. Слишком опасно, дорогая. Вспомни, какая ночь ожидает нас.

Их взгляды пересеклись.

— Дядя, мы с Итаном еще никогда не танцевали вместе. Ты сам это сказал.

Мэкон вновь смягчился, но только на секунду,

— А вот слова, которые я пока не говорил тебе. Привыкни к своему положению. Я ни дня не провел в школе. У меня не было прогулок по городу воскресными вечерами. Смертные доставляют нам только душевные раны и разочарования.

Лена разыграла последнюю карту.

— Но сегодня мой день рождения! Все может случиться. Возможно, это мой последний шанс…

Конец фразы повис в воздухе. Потанцевать с любимым парнем. Побыть самой собой. Почувствовать себя счастливой. Ей не нужно было говорить об этом. Мэкон знал, что она имела в виду.

— Лена, я понимаю твои чувства. Но на мне лежит груз ответственности. Ты должна быть в безопасном месте. Особенно сегодня. Смирись и останься рядом со мной. Смертные только навредят тебе и причинят душевную боль. Ты не можешь быть нормальной девушкой. Тебе не предназначено это судьбой.

Я никогда не слышал, чтобы Мэкон говорил с племянницей таким доверительным тоном. И я не мог понять, что он имел в виду — меня или вечеринку. Глаза Лены блеснули, но она не заплакала.

— Почему я не могу быть нормальной? Что такого неправильного в моем желании радоваться счастью? Ты когда-нибудь перестанешь думать о них как о ничтожествах? Они во многом лучше нас!

— И что? Какая разница? Ты природная фея. Настанет время, и тебе придется уйти в места, куда Итан не сможет последовать за тобой. Тогда каждая минута, проведенная рядом с ним, станет тяжким беременем, которое тебе придется нести всю жизнь.

— Наша любовь не может стать бременем.

— Еще каким! Он ослабляет тебя. Это делает его опасным для нашей семьи.

— Итан делает меня сильнее. И он опасен только для тебя.

Я сделал пару шагов, встав между ними.

— Мистер Равенвуд, перестаньте. Не нужно ссориться. Особенно сегодня.

Однако Мэкон уже разозлил ее. Лену трясло от ярости.

— Что ты можешь знать о любви? Ты никогда не обременял себя отношениями с другими людьми. Ты ничего не смыслишь в жизни! А когда тебе было постигать ее? Днем ты спишь в своей комнате, по ночам хандришь в библиотеке. Ты ненавидишь людей, а себя считаешь высшим существом. Но если ты никого не любил, тебе не понять моих чувств!

Она повернулась спиной ко всем нам и побежала к лестнице. Страшила бросился за ней следом. Я услышал, как захлопнулась дверь ее комнаты. Звук эхом скатился вниз и растворился в холле. Я знал, что пес улегся перед дверью Лены. Мэкон посмотрел на верхнюю площадку лестницы и медленно повернулся ко мне.

— Я не могу выпустить ее из дома. Надеюсь, ты понимаешь меня.

Мне не нужно было объяснять, что это самая опасная ночь в жизни Лены. С другой стороны, она упускала последний шанс почувствовать себя обычной девушкой, которую любят друзья и одноклассники. Вот как я понимал ситуацию. И мне сейчас не хотелось находиться вместе с ним в одной комнате.

Линк растолкал толпу ребят, все еще стоявших в прихожей.

— Так вечеринка будет или нет?

Ларкин схватил с вешалки свою куртку.

— Конечно будет! Все на выход! Мы будем танцевать и веселиться. Отметим день рождения Лены.

Эмили тут же схватила его под руку. Толпа ребят направилась к полю, где была установлена сцена. Ридли все еще стояла на пороге. Она посмотрела на меня и пожала плечами.

— Я пыталась.

Линк ждал меня у двери.

— Итан! Пошли, чувак. Давай выходи.

Я посмотрел на лестницу.

«Лена?»

— Знаешь, Линк, я останусь здесь.

Бабушка отложила вязание в сторону.

— Вряд ли она спустится, Итан. Почему бы тебе не пойти с твоими друзьями? А через полчаса вернешься и проверишь, как она.

Я не хотел уходить. Эту последнюю ночь мы должны были провести вместе. Я решил, что, если она будет сидеть в своей комнате, меня устроит и коврик у порога. Страшила как-нибудь подвинется.

— Ты хотя бы выйди и послушай мою новую песню, — сказал Линк. — А потом возвращайся сюда и жди, когда она спустится.

Он сжимал в руке барабанные палочки.

— Я думаю, так будет лучше всего.

Мэкон налил себе еще один бокал виски.

— Да, ты можешь вернуться. Хотя нам тут нужно кое-что обсудить в семейном кругу. Так что не торопись и веселись себе вволю.

Фактически он гнал меня из дома.

— Ладно, я только послушаю песню Линка. А затем буду караулить Лену у порога ее комнаты.

Мы с Мэконом обменялись сердитыми взглядами.

— Не запирайте дверь на ключ. Я вернусь очень скоро.

Поле неподалеку от особняка Равенвуда было заполнено людьми. На дальнем конце ребята соорудили сцену с осветительными и лазерными установками. Им даже удалось стащить несколько прожекторов, которые использовались для вечернего сражения на Медовом холме. Из колонок грохотала музыка, но ее заглушали пушечные залпы со стороны Гринбрайра.

Мы с Линком и Ридли подошли к сцене, где к выступлению готовились «Святые роллеры». Я удивился, когда увидел трех взрослых, лет под тридцать, парней. У солиста, настраивавшего аппаратуру, все руки были в татуировках, а на шее болталась мотоциклетная цепь. Черные волосы бас-гитариста торчали колючками во все стороны. Свое бледное лицо он разрисовал темно-коричневой краской. Третий парень отличался таким количеством пирсинга на лице, что на него было больно смотреть. Ридли подпрыгнула, села на краю сцены и помахала рукой Линку.