Рабыня - Михаил Щукин

— Майя, пощади. Ну, я тебе устрою, когда освобожусь. Лера, перестань там хрюкать. Я тут можно сказать загнусь скоро. Дай ей чего-нибудь. Только чтоб помолчала.

Из-за трона снова выплыла Лера. Так же изящно, выступая с бокалом красного вина, она сделал круг и, опустившись на колени, подала его Майе.

— О-у, вино из лозы, что произрастает в окрестностях той же пустыни. Не, странный бедняк какой-то, этот муж Великой.

— Майка, заткнись. Я же сейчас все разолью. — Лера замерла, опустив голову. Так, чтобы лицо со стороны зрителей закрывали распущенные волосы, и не было видно выражения ее лица.

— Ну, так это же вино бедняка. — Майя все же приняла бокал. И даже соизволила приподнять его, приветствуя толпу, а потом Великую, вроде как собралась пить в ее честь. — Бедняки такое вино, в то время, наверно каждый день пили, вместо воды. Так что не грех и разлить, наверно. Это сейчас, его бутылочка стоит больше золота в таком же объеме.

— Ну тебя. — Поспешно изобразив поклон, и не выпрямившись, Лера ускользнула обратно за трон. Где снова раздался сдавленный смех.

— Слушай, Иль-Великая. По легенде, ты пила вместе с воскрешенной воительницей.

— «И звон хрустальных бокалов стоял над столом, во время той трапезы…». — Тихо процитировала Иллис, что-то нажимая у себя на руке. С этими словами, она протянула свой бокал к Майе.

Над поляной и праздничной толпой разнесся мелодичный звон хрусталя, переданный через браслет принцессы и усиленный динамиками, установленными на поляне. Громкий восторженный вопль был ответом на него. В ответ, с той стороны озера раздался перезвон бокалов. В небе расцвели цветы салюта.

— О, теперь мы можем отбыть к себе. — Иллис облегченно вздохнула.

— Что? Ну, нет, это не справедливо. — Майя с деланным возмущением оглянулась на Иллис. — Я только вошла во вкус. Когда еще смогу побыть на ежедневной трапезе древнего бедняка-земледельца и пить истинно бедняцкое вино из настоящих бедняцких бокалов… из голубого горного хрусталя?

— Дома продолжишь. Лера вон с удовольствием тебе компанию составит, да и я тоже.

Под восторженные рукоплескания толпы работники поспешно установили полог шатра и все облегченно выдохнули.

«Великолепное решение постановки старой легенды…»

«Неожиданная постановка легенды воскрешения стала приятным сюрпризом и истинным украшением дворцового праздника…»

«… великолепная игра показала дочь правящей семьи с неожиданной стороны…»

— А вот тут прочти.

«… акцент на хрустальном звоне приобретает особый смысл…»

— Я что-то не пойму, Цера. Вся пресса говорит именно об этом? — Императрица недоуменно слушала обзор прессы.

После праздника, вся пресса, в основном, была посвящена смакованию проходивших приемов и гуляний в разных уголках империи. При описании праздника в дворцовом парке, особое место занял даже не традиционный пикник, а сценка изображавшая легенду воскрешения Великой матерью воительницы с риском для жизни спасшей Единого. Обсуждению и смакованию «тщательного» убранства, «выверенных деталей», а особенно «великолепной» игре актеров, и исполнительницам главных ролей были посвящены статьи практически во всех изданиях. То, что в качестве главной героини выступила сама принцесса Иллисиана, придало еще большей интриги празднику, устроенному во дворце.

— Весьма неожиданный результат вчерашних приключений. Не правда ли дорогая. — Император бодро прошел в кабинет.

— Да, совсем неожиданный. Придется теперь превратить этот эпизод в традицию. Только вот эти слушанья портят все настроение. — Адилла слегка поморщилась.

— Добрый день папа, добрый день мама. — Иллис появилась в дверях. Хорошего настроения родителей, она явно не разделяла.

— Добрый день Иллис. — Димир постарался приветливо ей улыбнуться. — Надеюсь, ночь прошла спокойно?

— Да, но Майю пришлось на три часа положить под регенерирующее поле. Иначе ночью она могла добить свои ребра. Надеюсь, никто не будет меня упрекать, что я это сделала, положив рабыню в свою кровать.

— Ты правильно сделала. — Адила постаралась приветливо улыбнуться. Чувствовать себя виноватой еще и в этом происшествии, было очень неприятно. — Надеюсь, тебе удалось выспаться?

— Вполне, мама. — Иллис устроилась рядом с родителями за столом. На слушаньях она присутствовала в качестве свидетеля.

Кабинет постепенно наполнился людьми. Приведенные служанки и леди Мегерианна заняли отведенные им места.

Собственно, в слушаньях принимали участие только те, кто был в курсе произошедшего. Поэтому вопросы к свидетелям и участницам носили скорее уточняющий характер. Но по мере того, как картинка, с самого начала неприглядная, постепенно обрастала подробностями, взгляды окружающих, бросаемые на виновниц происшествия из недоуменных, становились какими-то брезгливыми. А когда Нара стала высказывать свои претензии к отсутствующей рабыне, у всех появилось ощущение гадливости. Даже Мегера, до сих пор пытавшаяся доказать правильность своего решения о наказании, смотрела на свою бывшую протеже с брезгливым недоумением.

— Леди Мегерианна, что вы можете прокомментировать теперь? — Церемониймейстер, взявший на себя роль распорядителя на этом мероприятии, устало смотрел на управляющую замком.

— Ничего. Ваши величества, ваше высочество. Как я уже говорила, я собиралась только наказать рабыню. О мыслях Нары я не знала. Я признаю, что не обратила внимания на ее действия.

— Ваше величество, — в разбирательство вмешался герцог Верлинский, — Я прошу позволить мне забрать дочь из дворца. Надеюсь, вы согласитесь не выносить это происшествие на суд общественности. Хотя бы ради того, чтобы не позорить моих предков.

— Только огромные заслуги ваши и ваших предков перед империей и не позволяют мне этого сделать. — Заговорил Димир официальным тоном. При этом, отказавшись от обращения. Чем дал понять, о своем отношении к происходящему. — Вам позволяется забрать свою дочь. Но ей запрещено появляться при императорском дворе пожизненно. Что до остального, то думаю, вашей семье так же стоит воздержаться от посещения Императорского двора в ближайшие три года.

Герцог, еще больше помрачнев, поклонился, в знак того, что все понял. Его взгляды на притихшую дочь яснее слов говорили, кого он винит в немилости императора.

Адила обернулась к Иллис.

— Надеюсь, ты не передумала? Все-таки Леди Мегерианна очень хорошая управляющая замком. Найти ей замену будет очень трудно.

— Если все остается в силе, то нет. — Иллис смотрела только перед собой. Все это разбирательство ей порядком надоело. Но она училась быть политиком. И старалась быть примерной ученицей.

Димир не скрывал своего облегчения, когда произносил решение. Все действительно устроилось как нельзя лучше.