Эффект искажения - Диана Удовиченко

– Здравствуйте, господин. – Свириденко склонила голову, дав Вовке возможность полюбоваться ровной линией пробора. – Я выполнила указание.

«Продала, тварь», – мелькнуло в голове. Вовка снял в кармане пистолет с предохранителя.

– Видишь, собираюсь, – словно бы пожаловался черноволосый. – Вот «Вакха» укладываю…

Вовка перевел взгляд с него на Александру Михайловну, которая разительно переменилась. Ее лицо сияло безмерной любовью и даже обожанием – выражением, не свойственным «сухарю» Свириденко.

– Как там наш генерал? – покровительственно-пренебрежительно осведомился тот, кого следователь назвала господином.

– Генерал передает поклон. Он сказал, что сможет приостановить ход дела, но ненадолго, еще часа на три. Скоро пронюхают журналисты, тогда придется реагировать.

– Все сделаем, – пробасил лысый. – У крыльца я уже прибрался, сейчас и на склоне почищу.

– Так ступай, друг мой, – напутствовал черноволосый. – Тут я и сам справлюсь.

– Айл би бэк!

И гигант вышел из комнаты.

Теперь капитан Пермяков вспомнил, откуда знает этого странного человека. Похожего мужика описывал Серега, когда рассказывал о нападении на Дашку. Вовка еще заподозрил, что у товарища с головой не в порядке…

– Стоять! – Он выдернул из кармана пистолет, сделал два шага назад, держа под прицелом Свириденко и взглядом ловя каждое движение мужчины. – Руки! Руки держите, чтобы я видел…

– Ты свободна, Саша, – светским тоном произнес черноволосый. Он и не подумал отреагировать на Вовкин приказ.

– Но, мой господин, мне некуда идти.

К изумлению капитана Пермякова, женщина, не обратив внимания на пистолет, направленный в ее сторону, опустилась на колени, молитвенно сложив перед собою руки:

– Вы обещали, мой господин…

– Ах да, конечно, – протянул человек, шагая вперед.

– Стоять! – крикнул Вовка. – Стоять!

Хозяин дома как будто не слышал этих слов. Капитан Пермяков нажал на спусковой крючок, целясь в сердце вопреки всем служебным инструкциям. Мужчина остановился, опустил голову, глядя на пробитую грудь. Но вместо того чтобы зашататься и упасть, как это полагалось, с досадой произнес:

– Испортили такой хороший костюм! Сколько я могу переодеваться? У меня нет времени…

– Ты-ы-ы-ы… ты-ы-ы… господина…

Теперь никто не узнал бы уже в этой оскаленной, с горящими ненавистью глазами мегере следователя Свириденко. Выдернув из-под куртки пистолет, она выстрелила. Вовка успел рухнуть на пол, пуля пролетела над головой, разнеся вдребезги огромную вазу тонкого фарфора.

– Династия Мин, между прочим, – обиженно проговорил хозяин.

Капитан Пермяков откатился в сторону и выстрелил. Александра Михайловна коротко вскрикнула, схватилась за грудь и медленно опустилась к ногам своего господина.

– В сердце, – диагностировал тот, бросив беглый взгляд на раненую. – Не везет мне сегодня. Ну хоть перекушу…

Одну за другой Вовка выпустил в него все оставшиеся пули, ни одна из которых не причинила мужчине видимого вреда. Черноволосый подошел к упорному милиционеру, критически осмотрел его и улыбнулся. Рот его растягивался все сильнее, усмешка превращалась в клыкастый оскал. В глазах вдруг зажглись желтые огоньки. Лицо исказилось, и вот уже перед Вовкой стоял не человек – зверь, дикий, страшный, непобедимый…

Неуловимо стремительным движением существо прянуло к оцепеневшему от ужаса Вовке и вонзило зубы в его шею. «Серега был прав. Они существуют» – это была последняя мысль капитана Пермякова.