Золотая империя - Шеннон Чакраборти

Это существо – Себек, догадалась Нари, вспоминая рассказы Али о нильском мариде, – по очереди переводило на каждого из них свой оценивающий взгляд, вращая головой как змея, приценивающаяся к добыче.

Остановив свой взгляд на Али, он бросился прямо на него.

Тот едва покачнулся, когда Себек уперся руками ему в грудь. Но шквальный вихрь с шипением и запахом свежего дождя вырвался у него из спины, и Али рухнул к ногам Себека.

Но марид муссона не ушел. Гром сотряс землю, и молния расколола небо, когда плотная стена дождя заходила ходуном, подобно волне, нависнув над Себеком и Али. Это едва ли сравнилось бы с речным чудищем, в которое превратился Гозан, но все равно устрашало.

Однако до Себека ему было очень далеко. Нари сощурилась, пытаясь не потерять марида из виду, но у нее ничего не получалось. Тот держался с такой скоростью и хищной грацией, по сравнению с которой Дара показался бы нерасторопным, а от низкого гортанного рыка, вырвавшегося из пасти, каждый волосок на ее загривке встал дыбом. В воздухе запахло кровью, запекшейся грязью на нагретой солнцем чешуе.

Джамшид подошел к Нари.

– Око Сулеймана, – выдохнул он, наблюдая за поединком маридов.

Али поднялся на колени. Его вырвало мутной водой, а затем он с воем вскочил на ноги и накинулся на марида муссона с ножом Физы. Лезвие бесполезно рассекло стену дождя.

Холодный смех раздался в воздухе. Нет, не в воздухе. В ее голове, словно внутренний голос. А затем зазвучали слова, непрерывной цепочкой шипящих слогов.

Характером пошел в тебя, Себек. Жаль, что ты не научил свое отродье защищаться.

Себек схватил Али за руку и оттолкнул его в сторону, опрокинув в кусты.

– Он не твоя забота. Возвращайся в облака.

По небу снова прокатился гром. Нари вздрогнула, и Джамшид крепче сжал ее руку.

Он как раз таки наша забота, самонадеянный болван! Ты был в его воспоминаниях, ты знаешь, что случилось. Мы в долгу перед фаворитом Нахид из-за твоей ошибки!

– Это не я решил нащупать лазейку, убив одного дэва руками другого, – прошипел Себек. – Это было опрометчиво. Если бы они повременили и увидели, чья кровь…

Ты поклялся, что они мертвы! Ты обещал Благословенной, что все кончено!

– И оно было кончено. Тиамат все знает. Она вкусила воспоминание!

Али поднялся на ноги, расставив руки в стороны, словно пытался удержаться на ногах. Он был весь в крови, мокрая одежда свисала лохмотьями, нос распух.

– Что здесь происходит, Себек?

Забери его, - потребовал марид муссона. – Ты должен был забрать его в тот момент, когда понял, кто он такой. Отдай его Тиамат, проси пощады и молись, чтобы дар кольца Анахид спас твою душу.

– Нет, – уперся Себек, – он выполнил уговор своих предков. Забрал кольцо у Нахид и из их города.

И теперь хочет вернуть его!

Нари стряхнула с себя руки Джамшида. Ей надоело наблюдать со стороны за этой перепалкой двух водяных демонов.

– Ваш род не имеет права вмешиваться в дела моего, – заявила она, вставая между Али и двумя маридами. – Не забыли? А вы определенно вмешиваетесь, и в данную минуту я даже готова рискнуть и призвать фаворита Нахид, которого вы так боитесь. Уходите.

Она блефовала, но оба марида заволновались – и, в случае муссона, буквально.

Но потом он кинулся вперед, и ее кожу обдало ледяной моросью. Ты блефуешь. Считаешь себя такой умной, однако ты предала родную кровь, чтобы спасти орудие, предназначенное уничтожить тебя.

– Довольно, – отрезал Себек. – Посланец Тиамат уже уходит. – Он обратил свирепый взгляд на марида муссона. – Я сам со всем разберусь.

Ни с чем ты сам не разберешься. Наше терпение лопнуло, Себек. Ты и твой ненаглядный дэв должны предстать перед Тиамат до следующего прилива.

– Я не подчиняюсь ее приказам, – зарычал нильский марид.

Муссон в воздухе пошел рябью, словно рассмеявшись. Речной властелин, неужели ты думаешь, что Благословенная послала бы меня к тебе с просьбой? Или ты и твой малек предстанете перед ней, или она лично придет на эту землю и заберет его.

Себек застыл.

– Не может быть. На побережье живут десятки тысяч смертных. Нам не позволено…

Снова раздался холодный смех. Неужели ты не понимаешь? Он свой, и нам позволено причинять ему боль. А уж оставаться ли среди столь великого числа потенциальных жертв – решать ему.

Али покачнулся на ногах.

– Как это понимать?

Но туманная форма марида муссона уже таяла в воздухе. Я передал наше послание. Будь мудрее, Себек, прислушайся. Вверьте себя Тиамат до следующего прилива. Или узрите, как пожирают эту землю.

В следующую секунду марид муссона исчез. Небо стало на полтона светлее, но сильный дождь не прекращался, барабаня по листьям и земле вокруг них.

Лицо Али было пепельно-серым.

– Они… они этого не сделают. Не может быть, чтобы…

Себек потянулся к нему:

– Ты пойдешь со мной.

– Никуда он не пойдет. – Нари встала между ними. – Он задал тебе вопрос. Как понимать, что Тиамат пожрет эту землю?

Себек взглядом пригвоздил ее к месту, и Нари потребовалась вся ее сила духа, чтобы не стушеваться. И все же она не могла отвести взгляда от его пугающего, прекрасного лица. Она хотела подойти ближе и с той же силой хотела броситься наутек, вдруг представив, что ее тащат в грязную воду и чьи-то зубы пронзают ее плоть.

– Понимай это так, что если он останется здесь, то к утру все побережье смоет волной, выше ваших пирамид. – Он оскалился и повернулся к Али: – Я ведь предупреждал тебя. Я просил бежать в свою пустыню и избегать встреч с моими сородичами!

– Ты сказал, что у меня есть место в моем мире и я должен вернуться туда, – парировал Али с не меньшим пылом. – Это не предупреждение. Если бы ты сказал: «привлечешь их внимание – и демон из океана убьет десятки тысяч джиннов», – возможно, я бы и поступил иначе!

Десятки тысяч. Боже. Нари смотрела на двух спорщиков, пытаясь осознать весь масштаб угрозы. Наверное, ей стоило сказать Али, чтобы он заткнулся и прекратил выяснять отношения с властелином Нила, будто это какая-то семейная склока…

Семейная склока…

– Почему он назвал его своим? – спросила Нари, надеясь, что ошиблась.

Молясь, чтобы инстинкты, которые редко ее подводили, не попали в цель.

Али перестал кричать на Себека и посмотрел на нее, как на умалишенную:

– Что?

– Это тебя не касается, Нахида, – прорычал Себек, обнажив острые, как ножи, зубы.