Танец с драконами. Искры над пеплом - Джордж Мартин

Смерть отметила его своей печатью. Он сильно исхудал; смуглая, испещренная шрамами кожа висела на нем, как одежда с чужого плеча, походка стала медленной и нетвердой, но старый рыцарь все равно порадовался, увидев его. Они с Бельвасом совершили вместе долгое путешествие, и сир Барристан знал, что в случае опасности может на него положиться.

– Бельвас. Мы рады, что ты вновь с нами.

– Здравствуй, Белобородый. Где же печенка с луком? Силач Бельвас не так силен, как бывало: ему надо есть, набираться сил. Силача испортили. Кто-то умрет за это.

«Умрет скорее всего не один, а многие».

– Садись же, дружище. – Бельвас сел, и сир Барристан сказал: – Нынче утром, на рассвете, скончался Квентин Мартелл.

– Объездчик драконов, – засмеялся Вдовец.

– Непроходимый дурак, – бросил Саймон.

«Нет… просто мальчик». Сиру Барристану помнились безумства собственной юности.

– Не будем говорить дурно о мертвых. Он сполна расплатился за то, что сделал.

– А другие дорнийцы? – спросил Таль Торак.

– Взяты под стражу. – Сопротивления они не оказывали. Арчибальд Айронвуд, когда пришли Бронзовые Бестии, прижимал покрытого ожогами принца к себе – его руки, которыми он сбивал с Квентина пламя, тоже сильно пострадали. Геррис Дринквотер, стоявший над ними с мечом, при виде Бестий сразу бросил оружие. – Они сидят в одной камере.

– На одной виселице их вздернуть за то, что драконов выпустили, – проворчал Саймон.

– Лучше открыть ямы и дать им мечи, – подал голос Пятнистый Кот. – Я убью обоих перед всем Миэрином.

– Ямы открывать не станем, – заявил Селми. – Кровь и шум притягивают драконов.

– Может, это и к лучшему? – сказал Марслин. – Вдруг черный тоже прилетит, а с ним королева.

Хорошо, если так. Без королевы Дрогон зальет город кровью и затопит огнем. Даже сидящие за этим столом неизбежно передерутся: вместе их держит одна только Дейенерис.

– Ее величество вернется, когда сочтет нужным, – сказал сир Барристан. – Мы согнали тысячу овец на Арену Дазнака, буйволов на Арену Грацца; на Золотой собраны звери, которых Гиздар зо Лорак припас для игр. – Оба дракона предпочитали баранину и подкрепляться летали к Дазнаку. Об охоте на людей, будь то в городе или за его стенами, пока не было слышно. Единственными, кого драконы убили после Гархаза, были обитатели пирамиды Хазкаров, имевшие глупость вступить в бой с Рейегалем. – Сейчас нас с вами ждут дела поважнее. Я послал Зеленую Благодать к юнкайцам договориться об освобождении наших заложников и к полудню жду ее обратно с ответом.

– Юнкайцев Вороны-Буревестники знают, – бросил Вдовец. – Языком они горазды работать. Наплетут Зеленой Благодати с три короба, но капитана не отдадут.

– Осмелюсь напомнить деснице, что в плену у мудрых господ остаются также наш Герой и Чхого, кровный всадник ее величества, – сказал Серый Червь.

– Кровь ее крови, – подхватил Роммо. – Его нужно освободить: честь кхаласара этого требует.

– Их всех освободят, – заверил сир Барристан, – но послушаем прежде, что скажет Зеленая Благодать.

– Ничего она не добьется. – Лысый грохнул кулаком по столу. – Хорошо еще, если не переметнется к юнкайцам. О чем она, собственно, должна с ними договориться?

– О выкупе, – сказал Селми. – За каждого заложника мы даем столько золота, сколько он весит.

– Мудрые мастера богаче ваших вестеросских лордов и в золоте не нуждаются, сир, – заметил Марслин.

– Зато их наемники до золота куда как охочи – отказав нам, юнкайцы рискуют с ними поссориться. – На мысль о выкупе Селми навела Миссандея, сам бы он не додумался. В Королевской Гавани подкупом ведал Мизинец, а врагов короны ссорил меж собой Варис; обязанности самого сира Барристана были намного проще. Миссандея в свои одиннадцать лет будет поумнее половины мужчин за этим столом. – Я просил Зеленую Благодать сделать это предложение в присутствии всех юнкайских военачальников, не иначе.

– Они все равно ей откажут, – сказал Саймон Исполосованный. – Потребуют, чтобы мы сперва истребили драконов и вернули на трон короля.

– Я молюсь, чтобы твои слова не сбылись. – «И очень боюсь, что сбудутся».

– Твои боги далеко и вряд ли услышат тебя, сир дедушка, – рассудил Вдовец. – Что будет, когда старуха вернется ни с чем?

– Кровь и огонь, – едва слышно промолвил Барристан Селми.

После долгого молчания Силач Бельвас похлопал себя по животу и сказал:

– Это будет получше печенки с луком.

– Собираешься нарушить Гиздаров мир, старина? – спросил Лысый, глядя на рыцаря сквозь прорези волчьей маски.

– Если нужда придет, – ответил Селми. Мальчик, которого принц некогда прозвал Барристаном Смелым, все еще жил в нем. – На вершине пирамиды, где раньше стояла гарпия, мы сложили костер. Сухие дрова, политые маслом и хорошо укрытые от дождя. Когда настанет время – молюсь, чтобы оно никогда не настало, – этот маяк будет зажжен и послужит сигналом к нашей атаке. На вылазку пойдут все солдаты, сколько есть в городе, поэтому вы должны быть наготове и днем, и ночью. Либо мы разгромим врага, либо погибнем сами. – Рыцарь сделал знак своим новым оруженосцам. – Я приготовил для вас карты, где отмечены вражеские позиции, их лагеря, осадные линии и требушеты. Увидев, что наша берет, наемники тут же бросят своих хозяев. Если у кого есть сомнения и вопросы, высказывайтесь: из-за стола мы должны выйти в полном единодушии.

– Распорядись, чтобы нам подали еду и питье, – предложил Саймон. – Мне сдается, это надолго.

Совещание заняло все утро и солидную долю дня. Капитаны препирались над картами, как рыбные торговки над свежим уловом. Слабые стороны, сильные стороны; как лучше использовать немногочисленных лучников; посылать на юнкайцев слонов или придержать их на будущее; кому доверят честь идти в первых рядах; где поставить кавалерию – в авангарде или на флангах.

Сир Барристан выслушал всех и каждого. Таль Торак предлагал сразу же после прорыва осады выступить на Юнкай: неприятель, опасаясь за свой Желтый Город, тут же снимется и пойдет следом. Пятнистый Кот хотел все решить поединком. Бельвас его поддерживал, но заявлял, что бойцом от Миэрина будет он, а не Кот. Камаррон Три Счета намеревался захватить стоящие на реке корабли, чтобы триста бойцов с арены могли зайти по Скахазадхану юнкайцам в тыл. Соглашаясь с тем, что Безупречные – цвет миэринского войска, все расходились в том, как разыграть этот козырь с наибольшей выгодой для себя. Вдовец видел в них железный кулак, дробящий юнкайскую оборону; Марслин полагал, что им место на флангах – тогда враг не сможет спутать ряды; Саймон предлагал разбить евнухов на три части и усилить ими три отряда вольноотпущенников. Его Вольные Братья, несмотря на всю отвагу и готовность сразиться, еще не бывали в бою и без такой подмоги стычку с матерыми наемниками вряд ли выдержат. Серый Червь сказал, что Безупречные подчинятся любому решению.