Мой Рагнарек - Макс Фрай

— Как это? — Вот теперь у меня задрожали колени, потому что нет ничего сокрушительнее внезапно обрушивающейся на вас надежды — так и убить можно…

— А вот так! — Сварливо сказал Аллах. — Можете считать, что ничего не было! Целы ваши драгоценные человечки, и их убогие строеньица — целехоньки! И их никчемные жизни продолжатся так, словно и не прерывались! Радуйтесь, пока можете, потому что вас ждет худшее из наказаний: вам прийдется вернуться в этот мир и жить там — обоим, ибо виноваты вы оба!

— А что в этом плохого? — Невозмутимо спросил Один. — Ну, поживем там еще немного — делов-то! И почему ты так гневаешься, незнакомец?

— Я действительно гневаюсь, поскольку давно мечтал обрести покой. — Устало сказал Аллах. — Твой приятель Макс знает, почему: в свое время я был с ним не в меру откровенен… А теперь мне прийдется остаться здесь.

Впрочем, ваша участь еще менее завидна…

— А что, мне даже нравится! — Весело сказал я Одину. — Доротея была в чем-то права, когда мела свою милую чушь про крокусы и зеленые листочки, зря я на нее так рассердился! Правда, рождественские вечеринки это все равно ужас что такое, но можно организовать свою жизнь так, чтобы их было поменьше… Думаю, на это нашего с тобой могущества хватит!

— Хватит. — Спокойно согласился Один.

— Ладно, вам пора просыпаться. — Ворчливо сказал Аллах. — Тяжело мне с вами!

Мы с Одином переглянулись и дружно расхохотались, не знаю уж, почему…

* * *

Я внезапно понял, что тихо смеюсь каким-то своим путаным мыслям, уставившись на пустую банку из-под тоника. Я смущенно огляделся: мое поведение попахивало некоторым милым сумасшествием. К счастью, в мексиканском ресторанчике было почти пусто, только за дальним столиком сидела какая-то парочка. Ребята не обращали на меня никакого внимания, и это радовало.

— Ваш кофе. — Улыбчивый мексиканец возник откуда-то из-за моей спины и аккуратно поставил поднос на столик.

— Спасибо. — Кивнул я. — И принесите счет, пожалуйста.

— Угощение за счет заведения. — Невозмутимо сказал официант. — Конечно, вы с треском провалили порученное вам дело, но это не снимает с меня некоторых обязательств…

Земля ушла из-под моих ног. Невероятные события последних месяцев за один миг пронеслись передо мной, и у меня не было ни малейшего шанса сказать себе, что я просто задремал после долгой утренней прогулки и сытного обеда.

— На самом деле все не так уж плохо. — Доверительно сказал официант, присаживаясь на соседний стул. — Я никогда не был уверен, что конец света действительно так уж необходим… Вам удалось положить конец моим сомнениям. Эти люди, — он небрежно махнул в сторону окна, — не так уж безнадежны. В конце концов, в последний день они вели себя почти безупречно, да и вам это удавалось время от времени… К сожалению, у вас короткое дыхание. Вы — типичный спринтер!

Я судорожно хватал ртом воздух, не в сила справиться с собственным взбеленившимся сердцем.

— Не надо так волноваться, все уже позади. — Сочувственно сказал официант. — Вам вообще следует научиться контролировать свои эмоции — при ваших возможностях они грозят настоящей бедой!

— Так все действительно было? — Наконец спросил я.

— А вы сомневаетесь? Странно… — Насмешливо заметил он.

— Но это было только со мной, или со всеми? — Требовательно спросил я.

— Это как поглядеть… — Задумчиво протянул он. — Конечно, со всеми! Но если вы попытаетесь обсудить это событие со своими приятелями, они непременно посоветуют вам обратиться к доктору… Видите ли, каждый из них думает, что просто видел довольно странный сон… да и не все помнят, что именно им снилось.

— А кто вы? — Наконец-то до меня дошло, что этот парень не может быть простым официантом.

— Я тот, с кем вы сейчас говорите. — Уклончиво ответил он. — Какая разница, кто я? Я здесь работаю… Да, кстати, видите эту парочку у окна? — Я растерянно кивнул. — Сделайте одолжение: не пытайтесь с ними поздороваться. Они будут вам рады, но…

Одним словом, если вы не хотите, чтобы этот прекрасный мир все-таки рухнул, вы выйдете отсюда, как ни в чем не бывало.

— А кто они? — Тихо спросил я. — Я отсюда не могу разглядеть…

— И не надо! — Решительно отрезал он. — Могу сказать только, что эта милая дама с вашей помощью проиграла один забавный спор… Кажется, сейчас она собирается расплатиться.

Я увидел, как женщина, сидящая у окна, дотянулась через стол до своего спутника и звонко чмокнула его в щеку.

— Символическая расплата. — Прокомментировал официант. — Старик Один куда великодушнее, чем может показаться при первом знакомстве. Так вы выполните мою просьбу?

— Да, конечно. — Кивнул я. — Я бы и сам не стал к ним приставать…

Когда-нибудь, в другое время, в другой жизни… Но не сейчас!

— Это правильно. — Одобрительно сказал официант.

Я поднялся со стула и с трудом передвигая ватные ноги направился к выходу. Он критически оглядел меня с ног до головы и придержал за локоть.

— Вы замерзнете. Подождите, я дам вам свое пальто.

— Замерзну? — Изумился я. — Май месяц, и у меня довольно теплый свитер…

— Не май а декабрь. — Официант сочувственно покачал головой. — Двадцать пятое декабря — а вы как думали?

Я грузно опустился на стул и молча сидел, с тупым любопытством прислушиваясь к звону в собственной голове, пока он не принес мне старенькое черное пальто. Оно оказалось немного широко и коротковато, но жить было можно.

— Счастливого Рождества, герр Макс! — Весело сказал официант, почти силком выставляя меня за дверь. — Как вам мой подарочек?

* * *

Косточки сладких плодов в моем кисете по-прежнему остаются гладкими, как чело дурака: у меня больше нет моих рун, кроме одной — непостижимой пустой руны Вейрд, страшную и сладкую силу которой мне довелось изведать в полной мере…

Теперь мне ведомо, что она означает. Я понимаю, что имел в виду Макс, когда говорил, что от него прежнего ничего не осталось: это были не пустые слова. От меня прежнего тоже не осталось ничего — разве что мои воспоминания об Одине, которым я был когда-то, смутные и размытые, словно моя бесконечно долгая жизнь и невероятные события, положившие ей конец — всего лишь старая сага, в которой реальные события причудливо переплелись с необузданной фантазией рассказчика.

Теперь мне приходится иметь дело с людьми куда чаще, чем прежде, и я постепенно начинаю понимать, почему странный незнакомец в зеленом плаще называл предстоящую нам жизнь в этом мире наказанием — впрочем, я все равно ни о чем не жалею! Впервые на моем веку мне приходится зарабатывать на жизнь, и поначалу это показалось мне захватывающим приключением — впрочем, я довольно быстро привык к такому положению вещей. Забавно: сейчас я как раз перевожу «Эдду» со староисландского на немецкий и заодно стараюсь внести некоторые поправки в писания бедняги Снорри. Надо отдать ему должное: он приложил все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы не слишком переврать мои речи, но ведь он — всего лишь человек, так что без ошибок не обошлось…