Кукловод судьбы - Светлана Волкова

На перекрестке стоял нищий в бурых лохмотьях, с темной повязкой на глазах. Он опирался на плечо двенадцатилетнего подростка. Мальчик протянул шапку упитанной купчихе, заныл жалобно:

– Подайте на пропитание, досточтимая монна! Подгорные бесы выжгли отцу глаза в шахтах Северной Гевазии! Некому кормить меня и двух сестренок! Одной семь лет, другой три года… Нашу матушку унесла ракитничная лихорадка, ибо нечем было нанять знахаря! Мы умираем с голоду! Подайте, добрая монна!

Купчиха даже не обернулась на причитания нищего. Подле нее роились полдюжины служанок. Пара из них сделали знак Создателя, услышав о подгорных бесах. Но никто не бросил монету. Мальчишка отскочил от слепого отца и уцепился за фартук купчихи.

– Пожалейте моих голодных сестренок, добрая монна!

– Уйди прочь, мерзкий вшивенок! – взвизгнула толстуха и стукнула его по пальцам полной корзиной. Мальчик с трудом удержался от соблазна выхватить эту корзину. Овчинка выделки не стоит. Они здесь попрошайничают, а не карманничают. Место хорошее, прикормленное. Глупо терять его из-за жадной коровы. Вот только Иркри, ослятина безмозглая…

«Слепой» нищий проворно нагнулся, поднял с земли камень и запулил в купчиху с меткостью снайпера.

– Жирная бочка! Чтоб тебе зарябеть, чтоб твоему сыну яйца отпилили по пьяни, а дочь принесла в подоле от холопа!

Визжащие девахи подхватили юбки и бросились наутек. Хозяйка вразвалочку покатилась за ними, осыпая проклятьями и нищебродское хамье, и неблагодарных трусих. Мальчишка вернулся к своему напарнику, сложившись пополам от хохота.

– Эка ты зарядил, Иркри! Не ждал от тебя такого зрелища! Аж вышел из роли! То всегда меня шпыняешь, а тут сам забыл, что слепой! Ха-ха-ха!

– Говенный день, мать-перемать, – сплюнул нищий. – Только шастают туда-сюда дебелые жадины да пропившиеся подмастерья. Не стоило сегодня с утра выходить. Хоть бы подвернулась какая девчонка вроде той ведьмы с двумя золотыми… Жалко, тогда я сам не подвизался к ней на дело, вместо этого кобельего сына Берага. Перепало бы поболе двух золотых.

– Ага, тогда ты сам свалил бы с ее деньгами, как Бераг, ха-ха-ха!

Нищий отрядил увесистую затрещину пареньку.

– Молчать, щусёныш! Уж я-то не предал бы стаю.

У поводыря имелось свое мнение на этот счет, но свежеобретенный синяк под глазом убедил его придержать таковое при себе. А через секунду паренек забыл о своем мнении и даже о синяке.

– Глянь, Иркри…

Вторая затрещина не заставила себя ждать.

– Чего еще за «глянь»? Сколько тебя учить?! Бес меня подери… Преисподняя!

Разинув рот, слепой Иркри уставился на ноги в солдатских сапогах, что прямо из воздуха вырастали перед ним на мостовой. За ногами появились таз и туловище, да руки с кривым, зазубренным ятаганом. Такими ятаганами Придворный Маг, пока еще был таковым, распорядился вооружить последние партии «Королевских Медведей» – для устрашения врагов. Иркри не успел поразмыслить над стратегическим хитроумием бывшего временщика, равно как и подивиться чуду. Рука на безголовом туловище размахнулась, и острие ятагана вонзилось Иркри в глаз, абсолютно здоровый, хоть и перетянутый засаленной повязкой. Нищий рухнул замертво, а мальчишка бросился наутек.

Голова наконец материализовалсь из воздуха – землисто-серое лицо, лишенное человеческого выражения. Пустые глаза без зрачков – глаза зомби-берсеркеров. Долю секунды убийца выбирал, за кем пуститься в погоню – за тощим подростком или за ватагой орущих женщин. Мальчишка улепетывал быстрее, и он был один. Женщин много, они путались в юбках, толкали друг друга в тесном переулке…