Пепел умерших звёзд - Михаил Дребезгов

Один, столичная планета империи Костуар.

Город Дин-Дугар, столица

Тридцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

Соломон Иосифович Сухостоев вошел в тронный зал и в который уже раз не смог сдержать внутренней дрожи от пронизывающего его присутствия. То, что испытывали обычные неподготовленные гости, оказавшись посреди темного зала наедине с голым костяком, меркло в сравнении с тем, что открывалось тут взору чародея. И опыт не был здесь помощником – ведь с каждым разом взгляду открывалось все больше, и полученные знания никак нельзя было назвать приятными.

Для магического зрения зал был пронизан холодным голубоватым огнем. Льдистое пламя струилось внутри стен, тоненькими ручейками утекая куда-то вдаль по перекрытиям цитадели, колыхалось в воздухе призрачной авророй и закручивалось невыразимо сложной структурой вокруг массивного трона. Кости, так страшившие чужаков, были лишь крошечным фрагментом пылающего узора – и вместе с тем его сердцевиной, центральным узлом, где сходились вместе ультрамариновые нити. Средоточие цепенящего пламени находилось в черепной коробке – там оно становилось видимым даже простому глазу, прорываясь сквозь глазницы зловещим светом.

– И снова здравствуй, Соломон, – прошелестел император. – Ну что же, чем порадуешь старика?

– Ручаюсь, вы представить себе не можете, – улыбнулся глава разведки. – Уж на что мы большие надежды возлагали на ту команду сыскарей под эгидой Аневича-Эндриксона, но такого даже я не ожидал!

– Нашли что-то интересное?

– Интересное? Ха! Это даже не бомба! Это магический дестабилизатор! – Сухостоев вспомнил про экспериментальное оружие, запрещенное после первых же испытаний. Выброс хаотической магии, непредсказуемо менявшей все вокруг в радиусе нескольких тысяч километров, оставлял далеко позади кошмары, порождаемые ядерным взрывом.

Голубоватое зарево вокруг подернулось рябью недовольства.

– Не суетись и переходи к делу.

– Чтоб я так жил, как вы себя в руках держите, – восхитился Соломон. – Не смею вас больше томить и передаю телепатический пакет, полученный от агента Синохари. Хотя составлением его занимался, насколько мне известно, дракон.

Огонь в глазницах почти угас, пламенный узел наполовину распустился, оставив в сердцевине костей лишь несколько трепещущих сапфировых язычков. Император погрузился в размышления, а значит, и просто погрузился, большей частью уйдя из бренного мира. Световые решетки и спирали цвета индиго закручивались и перестраивались вокруг трона, тут и там на краткий миг светлея до непереносимой белизны – или, напротив, наливаясь дымчатой зеленью. Андрей Первый обрабатывал информационный пакет своим непостижимым разумом, а Сухостоев настороженно ждал результата.

Силовой узор на краткий миг замер – а затем стремительно сжался, наполняя кости нестерпимым сиянием. Глава разведки отшатнулся – император словно стал распахнутой дверью в иной мир, откуда рвался безудержный ветер, грозя смести все на своем пути, расточить в мелкую пыль и унести в неведомые края. Впервые за долгие годы государь вынырнул на поверхность большей частью сознания, и сопутствующий возвращению выброс силы наверняка почувствовали во всей цитадели.

«Йаэрна производят кейх’арт, – прозвенела в воздухе необычайно громкая мысль, – и у нас есть доказательства».

– Так точно, – коротко поклонился Сухостоев.

«Ты знаешь, что с этим делать».

Глава разведки отвесил новый поклон, на сей раз молча.

«Приступай».

Соломон Иосифович поклонился в третий раз и направился к выходу из зала.

– И вот еще что, – вновь раздался шелестящий голос. Эзотерическое давление ослабло, император вернулся в привычное состояние. – Если академик Шагал из Минтдарграда еще жив – проследи, чтобы перед смертью он понял, каким беспросветным идиотом был, похерив величайшую магическую революцию в империи за последние полтора века. Чтобы как следуетпонял.

– Разумеется, ваше императорское величество, – согласился Сухостоев, закрывая за собою дверь.

Не прошло и часа, как официальное заявление, подготовленное пресс-службой императорского дома и подписанное лично Андреем Первым, появилось на сайте Эйллэнда. Независимая планета видела утверждение галактического законодательства, объявления войн и заключения мирных договоров; дипломатические игры и хитроумные интриги были неотъемлемой частью ее будней. И потому, едва ознакомившись с обращением императора-чародея, населявшие Эйллэнд прожженные политиканы принялись спешно корректировать прогнозы на ближайшее будущее.

«Я обращаюсь ко всем цивилизованным государствам этого мира – ко всей Галактике. Мы заполучили неопровержимые доказательства того, что йаэрна производят кейх’арт! Производство расширяющего сознание наркотика такого уровня подрывает все нормы галактического законодательства. Долг каждого – препятствовать столь вопиющим противозаконным действиям, тем более если в этом погрязла целая держава.

Я обращаюсь ко всем с призывом: дадим отпор распространению отравы! Страны, объединяйтесь пред общим врагом! Руководители заинтересованных сторон могут получить доказательства на официальном сайте Эйллэнда. В случае подтверждения их правительственного допуска им будут предоставлены все материалы…»

Земля, столичная планета республики Истинная Земля. Город Нью-Париж, столица

Тридцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

Это собрание первых лиц республики состоялось ранним утром – заявление Костуара, всколыхнувшее всю Галактику, требовало незамедлительного обсуждения. За окном в предрассветных сумерках сияли неугасимые огни Нью-Парижа, города, который никогда не спит.

– Ваши соображения, господа? – не тратя времени на приветствия, спросил Йон Сивибин, едва все расселись. В действительно экстренных ситуациях президент Истинной Земли в равной степени игнорировал как бюрократические проволочки, так и правила хорошего тона, и все собравшиеся были об этом прекрасно осведомлены.

– Мои эксперты проверили все материалы, предоставленные Костуаром. Они подлинные, – сообщил министр без лица. – Мы до сих пор не знаем, чьи это воспоминания – имперцы вырезали их чрезвычайно искусно, не оставив ни намека на личность того человека. Но в подлинности сомневаться не приходится, они прошли все уровни проверки.

– Эта скрытность может что-то значить? – быстро спросил Сивибин. Его мысль была ясна: если колдуны утаивают некие детали, не значит ли это, что у них самих рыльце в пуху?