Миледи и притворщик - Антонина Ванина

– Что? Я не…

В который раз я потянула руку на себя, и попытка высвободиться увенчалась успехом. Я едва не повалилась на спину и принялась отползать. А резвая пятнистая кошка уже подскочила ко мне, чтобы вперить полудикий взгляд и выпустить когти. Если пошевелюсь, она в меня точно вцепится. Так я и замерла на месте, а Нейла неспешно подошла ко мне и надменно потребовала:

– Говори, обманщица, когда ты видела мою дочь? Почему Гилела надела свой браслет на твою руку?

– Я не знаю…

– Не ври. Заклинание истины начертало на твоей коже его следы. Ты носила браслет, носила долго, потому рисунок такой чёткий. В том браслете было послание для меня. Где оно?

– Оно предназначалось вовсе не для тебя.

– Ах так, не хочешь сознаваться? Тогда я развяжу тебе язык.

Я видела, как её глаза начинают менять цвет. Из тёмно-карих они становились золотистыми, почти как у пятнистой кошки… Это гипнотический взгляд проникал в моё сознание и тянул, тянул… Из меня будто душу высасывали, а глубоко внутри что-то сопротивлялось и тащило моё нутро обратно, на самое дно…

Голова разрывалась на части, сердце стучало как бешенное. Я окончательно повалилась на пол, не в силах больше терпеть эти муки. А Нейла стояла надо мной и шептала, шептала, шептала... Лицо старой ведьмы исказила гримаса ненависти и отчаяния:

– Почему ты не поддаёшься? Почему не хочешь впустить в свои воспоминания показать мне то, что было?

Грудь обжигала ноющая боль… Почему я не поддаюсь? Кажется, потому что мой скорпион против. Это он борется с колдовской силой Нейлы. Он тянет мои воспоминания обратно, не даёт их украсть.

Внезапно Нейла вскрикнула и отшатнулась. Руками она ухватилась за собственную шею и зашлась в кашле. Она задыхается? Ей плохо? А вот мне уже лучше. И нутро не разрывается на тысячу кусочков, и грудь больше не пронзает обжигающая боль.

Нейла грузно упала на подушки и тяжело задышала. Стоило ей отнять руки от шеи, и я увидела на коже набухшее розовое пятно. Будто укусил кто-то. Воткнул ядовитое жало…

Не теряя ни минуты, я кинулась к выходу. Я бежала по коридору сломя голову, а позади раздавалось хриплое:

– Я всё равно узнаю… ты скажешь… скажешь мне всё…

Нет, ни за что! Я лучше сбегу обратно в пустыню. Я лучше потребую аудиенции у визиря, чтобы он избавил меня от своей полоумной жены-колдуньи.

Скитания по дворцу привели меня к резным решёткам, за которыми стояли стражи в чёрных одеяниях.

– Мне нужно к моему мужу маркизу Мартельскому, – отдышавшись, сказала я. – Пропустите меня.

Мужчины стояли как вкопанные и даже не собирались говорить со мной. Я повторила своё требование ещё раз и ещё. Никакой реакции.

– Тебе нельзя на мужскую сторону, госпожа, – послышался позади тонкий девичий голос.

Я обернулась и увидела знакомую прислужницу с грустными глазами, что весь день крутилась возле меня.

– Почему нельзя? – вознегодовала я.

– Жена не может идти в покои мужа, если он её не призывал к себе.

– Как это? Что за ерунда. Ну, тогда я его призываю, – я обернулась к стражам и сказала, – приведите ко мне маркиза Мартельского, я хочу его видеть.

И снова никакой реакции от этих истуканов.

– Да что с вами? – вскипела я. – Имеет же жена право поговорить со своим мужем.

– Только если он сам этого захочет, – раздалась подсказка за спиной.

Я снова обернулась и посмотрела на прислужницу. Тоненькая, хрупкая, опустила глаза в пол и боится их поднять.

– Идём, госпожа, я покажу тебе покои, где ты будешь ночевать.

– Нет, здесь я ночевать не буду. Я сыта по горло здешним гостеприимством и теперь хочу увидеть мужа и остаться с ним. На всю ночь. Наедине.

Я говорила всё громче, а у самой поджилки тряслись. Что за безобразие происходит в этом дворце? Мужчины живут отдельно от женщин, сами женщины здесь как одна запуганы Нейлой, а теперь она решила ещё и меня постращать. Ведьма, зарвавшаяся колдунья! А если ночью она проберётся в мои покои и снова полезет в голову за воспоминаниями о Гилеле? А потом увидит там, как я читала записку и давала её прочитать другому, а потом и вовсе потеряла… Она мне точно шею свернёт.

Кажется, прислужницы хотела мне что-то сказать, но её опередили. В коридоре показались грузные женщины, те самые мучительницы, что издевались надо мной в купальне.

– Спать! Всем спать! – громогласно объявили они. – Кто не пойдёт в свои покои, тот получит три хворостины по пяткам.

Это ещё, что такое? Телесные наказания? За нарушения распорядка? Так я попала в сахирдинский аналог женской тюрьмы?

– Не противься, госпожа, – подскочила ко мне щуплая прислужница и встала на цыпочки, чтобы шепнуть, – слушайся их, иначе тебя накажут. Ищи встречи со своим мужем завтра, а сейчас не накликай на себя беду.

Две толстушки уже успели дойти до конца коридора, повернуться и подхватить меня под руки, чтобы увести за собой. Точно, я в женской тюрьме, а мои надзирательницы строго проследят за тем, где я и что делаю. Ты попалась, Эмеран. Только расторопность Леона теперь тебя и спасёт. Лишь бы он догадался попросить о встрече со мной.