Легенда вулкана - Денис Ватутин

– Я нэ мог! – гордо заявил Крис.

– Да… – протянул фермер. – Мозг взрывается…

– А потом, – продолжил я, завладев наконец полным вниманием аудитории, – есть еще один непонятный момент.

– Это какой? – не выдержала Дронова.

– Вот вы, – я слегка улыбнулся полячке, – вы видели, как человек полз по крыше вагона…

– Да, – убежденно кивнула та, – и хоть вы режьте меня, он был не с фиксами, а с кинжалом в зубах! Это точно!

– Возможно, – кивнул я, – но дело в том, что наш каторжник дополз только до пищеблока, а на последний вагон, где вы могли бы его видеть из турели, не вылезал, так как он хотел есть…

– И? – вопросительно выкрикнуло несколько голосов.

– Пани Дронова действительно видела настоящего убийцу, – произнес я медленно, – который разминулся с Кадыком минут на пять…

– Я же говорила! Я говорила! – У Аиды было лицо человека, который только что выиграл в лотерею крупную сумму денег. – А я сразу сказала…

– И в зубах его был не кинжал, – сказал я убежденно, – а пистолет Дарби, который он собрался подбросить Крису в рюкзак. А не далее чем полчаса назад я убедился, что убийца вылез из купе через окно – пыль стерта на водостоке окна, сверху, и крыша вагона сбоку чьим-то пузом вытерта… убийца вернулся в последний вагон, где он и едет…

Повисло тягостное молчание, прерываемое тихим шепотом и чавканьем.

– Ну ты совсем уже мне голову задурил, – вздохнул шахтер. – И откуда же он взял глушитель? И почему на нем нагар? Если он через полотенце стрелял-то?

– Вот такой он у нас сложный человек, этот убийца, – попытался пошутить я, но никто не засмеялся. – Скорее всего, в его действиях много спонтанного… Все становится понятно только на уровне предположений и догадок…

– Ну валяй, – подбодрил Хмурый.

– Начнем опять сначала, – сказал я, закусив нижнюю губу. – Откуда разведчик узнал о своем предполагаемом разоблачении? Как он узнал про наш с Дарби разговор? А ведь не узнать не мог, иначе либо убил бы его раньше, если тот представлял угрозу, либо не стал бы убивать его вообще… А разговор он наш слышал, иначе как объяснить такое совпадение, что, как только Дарби собрался навести о нем справки, он сразу умер?

– Так как же? Подслушал под дверью? Жучки в купе? – спросил полковник.

– Нет, – сказал я убежденно, – не под дверью. Мы разговаривали с Дарби один на один, жучков я не нашел, да и Дарби опытный в подобных делах. Вчера, когда я сидел в купе бригадира, меня по селекторной связи вызвал Хмурый…

– Ну да, и не один раз. – Хмурый прищурился.

– Так вот, – кивнул я, – когда Хмурый меня вызвал, лампочка вызова даже не загорелась. Я сперва не придал этому значения – и только потом понял: он сидел и слушал, включив селектор на прием в купе охраны последнего вагона, которая, согласно рапорту, совершала обход поезда в этот отрезок времени. Либо они не закрыли дверь, либо он открыл эту дверь сам…

– Да мы закрывали… – словно оправдываясь, протянул один из охранников.

– Как? – удивился Хмурый. – Как открыл?

– Возможно, ключами бригадира, – сказал я, – который предупредил его, что в его купе сейчас состоится важный разговор…

– Фига се! – Сразу после этого восклицания охранник последнего вагона, воровато покосившись на Хмурого, выпил стакан с самогонкой, но никто не заметил. – Так бугор же нас в обход и отправил!

– Продолжаю фантазировать, – сказал я, последовав его примеру и хлебнув спиртного. – Узнав, что Дарби собирается навести через руководство справки о том, кто же является агентом в нашей группе, и фактически поставить его под удар, он решает действовать. Мне кажется, что бригадир не согласился убить Дарби сам – иначе сделал бы это без всяких проблем. Скорее всего, агент сказал, что хочет узнать у Дарби что-то важное. С целью чего попросил подложить баллончик. Между пролетом в окне полотенца и ползущим по крыше человеком и тем моментом, когда бригадир копался в кладовке (а это видели повара, и по времени совпадает с окислением консервантов в баллоне), прошло почти полтора часа. Тем самым убийца надеялся получить алиби. Он даже не заморочился вынуть баллон из вентиляции – это направило меня сначала по ложному следу, так как я думал, что, отравив Дарби, он начал действовать незамедлительно, дабы избежать сопротивления и шума борьбы. Но пролетавшего мимо окна шахтеров полотенца он, конечно, учесть не мог, да и то, что мне сказали об этом, – чистая случайность: не прожги я сам своего полотенца в присутствии свидетеля. Да и не знал он, убийца, что в турели сидит пани Аида и делает свои этюды… Правда, она его лица не разглядела…

– Но почему?! – возмутилась Дронова. – Я видела…

– А тут еще Кадык удачно спутал карты, так как оказался на крыше почти одновременно с убийцей… – Я чиркнул пьезоэлементом и закурил. – Так вот, Джеймс, бригадир, убивать не хотел – он подложил баллончик, как я думаю, потому, что агент попросил сделать это, сказав, что хочет Дарби допросить, а не убить. Это и подтверждается маленьким следом укола на руке покойного. Хоть в крови никаких посторонних химикатов обнаружено не было, я думаю, что убийца не ограничился похищением КПК Дарби, а еще пытался вывести его из бессознательного состояния, чтобы допросить, что тот узнал. Возможно, это было что-то вроде сыворотки правды – чтобы Дарби отвечал на вопросы в полубессознательном состоянии. А дальше – новые фантазии…

– Факты давай! – крикнул один из шахтеров.

– Дойдет и до них, – успокоил я его. – Без фантазий совсем – у меня не выходит…

Я опять вздохнул…

– Я стараюсь следовать естественному ходу событий, – продолжил я, – не по логике даже, а по диалектике – как бывает… Так вот, объяснить все это я могу только его спешкой – спешкой убийцы… Если бригадир был настолько мягкотелым и убивать не хотел, да к тому же Дарби провалялся в его купе, почти в газовой камере (кстати, не умер он только потому, что легкие были сильно заполнены табаком, – это убийца рассчитал метко), скорее всего, Джеймс потребовал по КПК, чтобы убийца немедленно решил проблемы с телом в его помещении. И вот он просит бригадира подождать его в последнем тамбуре пищеблока, выходит к нему, просит его ключи, чтобы открыть купе, – это единственный момент, где он рискует быть замеченным. Плана он четко еще не обдумал, и, скорее всего, глушителя с собой не взял. Бригадир, возможно, даже пригрозил ему – поэтому он так торопился. Он встречается с бригадиром в тамбуре, берет у него ключи. Дальше не знаю – вспыхивает ли между ними ссора, или же агент и так спланировал убить сообщника, но пришедший в тамбур берет ключи, запирает двери из салона и между вагонами, после чего душит Джеймса и, открыв дверь, выбрасывает его в пустыню. Затем отпирает двери, входит в тамбур пищеблока, выбирает удобный момент, когда никого нет, и проскальзывает в купе, надев дыхательную маску. Действовать ему приходится быстро и почти на импровизации. Обыскивает полумертвого Дарби, что-то выясняет, что не устраивает его, берет его пистолет, стреляет ему в грудь через ткань полотенца, затем открывает окно, выбрасывает свой импровизированный глушитель, вылезает на крышу, держа пистолет в зубах, чтобы подбросить его Крису, переползает на крышу последнего вагона, и Дронова его видит.