Последняя Осень. В осаде - Сергей Савельев

стояли на своем посту у бродов. Теодорик решил, что не переживет, если они проторчат у бродов до появления хваленых гномьих машин, поэтому отдыха своим воинам не дал – он приказал колотить понтоны, чтобы преодолеть реку сразу в нескольких местах. Защитники брода на это не отреагировали ровным счетом никак, потому долгое время в наступившей темноте можно было услышать только сдавленную ругань, визг пил да перестук топоров.

Вскоре к этой какофонии прибавился еще один звук -со стороны реки шел вой – жуткий, пробирающий до костей. Так могли выть лишь призраки. Теодорик, подавая пример своим суеверным людям, бесстрашно пошел к бродам (прихватив с собой телохранителей, конечно же)

Послышался плеск воды — сапоги кого то, очень изможденного зачерпывали воду. Крики и стенания усилились - теперь от них закладывало уши. Теодорик остановился поодаль – но не из-за призраков, а потому что Арн-Дейлцы могли наудачу зарядить по освещенной факелами площадке.

-Что там за чертовщина? Ты – толкнул он одного из телохранителей, закованного в латы. – Иди узнай, что к чему.

Несколько мгновений, и латник вернулся, затем, дрожащими руками подняв забрало, доложил:

- Это… Вернулись наемники с плена.

- А что они воют, как потерпевшие?

- Ну... Собственно...

Пленники, продолжая подвывать, прошли мимо, привлекая к себе внимание все большего числа людей. Зрелище было пугающим. Отпущенные брели небольшой группкой — не больше дюжины, едва держась на ногах и опираясь друг на друга. Их плечи, предплечья, ноги, спины — были словно изрезаны пилой. Кисти был изуродованы, пальцы вывернуты под неестественным углом, а то и вовсе были отрублены — но все они были живы, и могли бы прожить еще долго... Но сражаться больше им уже было не суждено.

Наемники, собравшиеся на шум, качали головами, поглядывая на свои двуручные мечи с волнистыми клинками. Послание было услышано, посему больше таких мечей наемники с собой в бой не брали – воинская удача изменчива, а противник может за себя постоять… И мстит довольно изощренно.

Варро стоял, опершись на мантилет. Погребальные костры за его спиной догорали — они тут он уже довольно долго. Начальник ополчения возглавлял заслон — мало ли по ту сторону реки горячих голов. Бойцы менялись, сам командир ополчения был здесь с момента окончания схватки, не доверяя свой пост никому другому.

Его вояк тут было с две сотни, и не атаковали их, быть может, только потому, что в наступившей темноте, и за осадными щитами их нельзя было сосчитать. Из-за них едва-едва тускнели жаровни, которые никоим образом их не демаскировали. Проходка искалеченных пленников еще пуще остудила буйные головы.

- Командир, может, того, по домам – с надеждой спросил Кастер.

- Чу! Слышишь, работают. А мы стоим, пьем и едим – оптимистично сказал Варро. – Пусть еще поработают, желательно до утра, а там и…

Начальник ополчения вдруг замер и умолк.

- Что, господин? Господин? – помощник тихонько потряс его за плечо.

- Ой – Варро вздрогнул. - Что такое?

- Вы изволили задремать, опершись на мантелет.

- Уф, перебрал я вина тут на холоде… Сморило. – Дай-ка колбаски той, заем…

-Дело не в вине, и не в закуске. Вы с раннего утра на ногах - укоризненно сказал Кастер – отправляйтесь спать.

- Мхм… Ладно… Будь за старшего. Незаметно отводи людей, уходя последним – оставь гореть жаровни, да оставьте обломанные пики и щиты - пусть думают, что мы еще здесь.

- Будет сделано, Варро! Вы – прикрикнул Кастер на десяток ополченцев – проводите командира до города. Мало ли кто в кустах притаился.

Варро отмахнулся, но десяток все равно пошел за ним. Не последнему человеку, задействованному в обороне города, совсем не пристало шататься впотьмах одному, тут его помощник был абсолютно прав.

Бойцы шумно дышали, потирали ладони — явно застоялись у реки. Ему в латах, которые пару раз за сегодня спасли ему жизнь, было теплее. А к тому времени, как он дойдет до своего расположения — так и вовсе будет жарко.

Немолодой командир сквозь тихие шаги подчиненных и шум реки, плещущейся о берега, услышал странный звук — не то плач, не то мычание.

Варро, убедившись что они отошли от брода на приличное расстояние, зажег факел и подошел к реке, заметив кого то, кто у самой кромки воды свернулся калачиком. Десяток ополченцев, звеня кольчугами, последовали за ним с оружием наготове.

- Баркли?

- Ммм... Мааа!!!

Командир ополчения отшатнулся назад, увидев его изуродованное, покрытое коркой лицо. Совладав с собой, он повернулся к дозорным:

- Айда по домам, ребята, я тут как-нибудь без вас.

- Мы будем поблизости – ответил десятник – негоже.

- Как знаете — согласился Варро, поняв, что от них не отделается.

Его подчиненные отошли чуть подальше, усевшись в кружок. Забряцала фляга. Бойцы терпеливо ждали, время от времени озираясь то на командира, то на брод, оставленный позади.

- Баркли?

- МММ... кхм...кхм — пикинер чуть успокоился, сел, поджав колени и обхватил их руками. Начальник ополчения положил шлем рядом с собой, машинально поправляя редкие мокрые волосы.

- Я знаю, что случилось...

- М! - Баркли живописно провел замахал руками, изображая петлю, на которой, как он полагал, его должны повесить.

- Нет... Ты и так пострадал достаточно. Мы сейчас проводим тебя в лазарет, и...

- М!! Ээээ! – Ополченец вскочил на ноги, показывая на поле, где они сражались. После этого горестно покачал головой, проведя пальцем по горлу.

- Этим ты их не вернешь. Идем, нечего тут рассиживаться. -Варро поднялся, потягиваясь - Чем скорее тебя осмотрят, тем скорее ты...

Баркли, невнятно зарычал, достал из петли топорик с узким лезвием, после чего, замахнувшись, с двух рук атаковал своего командира. Удар был нарочито долгим, неуклюжим — он подумал, что Варро, спасая свою жизнь, убьет его, и дело с концом.

Начальник ополчения, вспоминая недавние тренировки, поднырнул под лезвие, прикрывая незащищенную голову стальным нарукавником. Древко топора безвредно тюкнуло о доспех, после чего Варро, сблизившись, ударил его по сгибу локтей. Оружие выпало из онемевших рук, а Баркли оказался на земле, пытаясь что -то сказать.

- Со мной такое не пройдет. Эй, скрутите-ка его от греха подальше — крикнул он переполошившимся ополченцам. И в чулан его куда-нибудь, пусть остынет. Оружие, сапоги, пояса — все убрать, чтобы не выкинул чего.

Баркли