У солдата есть невеста - Александр Зорич

Девчонка рассмеялась и захлопала в ладоши. Раш-Раш обрадовано закряхтел. И Бат заулыбался. Детское общество ему никогда не докучало.

Как вдруг девочка перестала смеяться и сказала:

– Все равно, не скажу. Потому что некоторые слова – они пострашнее черного медведя.

От уверенного тона девочки повеяло потусторонним холодком. Это дуновение, впрочем, Бат поспешил поскорей вычесать из розы ветров своего сознания. Он нервически облизал ложку и заметил примирительно:

– Ну, дело твое. Не хочешь – не говори.

– Да вы не обижайтесь, дяденька. Просто вы такой добрый… Мне так не хочется вас испугать! Лучше спросите какой-нибудь другой вопрос.

– Другой? Ну, спрашиваю, ладно. Как тебя зовут?

– Зовут Елей.

– И где Еля живет?

Девочка снова спрятала глаза и засопела. Раш-Раш принялся шарить взглядом по потолку, где отплясывали свои дикие танцы длинные тени от костра.

– Не хочешь говорить, тогда я сам угадаю. Ты живешь в доме пастуха, возле водопада!

– А вы что, там тоже были? – удивилась девочка.

– Не был. Но мои товарищи говорили, что где-то здесь должен быть водопад. А рядом с ним – пастуший дом. В этом доме, думается мне, Еля и живет. Правильно, Еля?

– Неправильно, – девочка энергично замотала головой и ее редкий хвостик дважды хлестнул ее по щекам. – Там никто не живет. И в этот дом людям лучше не ходить, потому что там водятся эти… как их… призраки! Честное-пречестное слово! – она посмотрела на Раш-Раша, словно бы ища поддержки.

Раш-Раш выразил согласие угрюмым мычанием.

– Тогда ты живешь в Птичьей долине!

– Тоже неправильно. В той долине живут только пастухи да ихние бараны. Они глупые, жадные и неопрятные! У них все село воняет шкурами!

– Подумаешь, какая пани! Шкурами воняет! Тогда где же ты живешь? Наверное, во дворце?

– Нигде. Я нигде не живу! – мрачно сказала девочка.

– Так не бывает. Все люди обязательно где-то живут. У каждого должен быть дом!

– Неправда. Вот у вас же нет дома – и ничего!

Бат Иогала задумался. В каком-то смысле негодяйка была права. Конечно, случались места, где он задерживался надолго, даже на несколько лет. Но пустить корни у него никогда не выходило, все тянуло его куда-то, и шел он, не столько соблазнившись зверьем да деньгами, сколько самой мыслью о неведомых краях, о свободе.

– Я взрослый. А ты – маленькая. Вот и Раш-Раш тебе скажет, если ты мне не веришь: у каждой девочки обязательно должен быть дом!

– Его зовут не Раш-Раш, – строго сказала Еля. – А Гррссы. И он тоже нигде не живет.

– Правда что ли? – Бат посмотрел на юношу, но тот лишь усмехнулся и развел руками, мол, понимайте как хотите.

– Что за имен понапридумывали? – задумчиво бросил Бат, вновь набирая себе каши. – Что это за имя для пацана – Гррссы? Я такого и не слыхивал… По мне, так даже Раш-Раш лучше.

– А ему все равно, как его называют. Ему лишь бы не лезли!

– Не лезли?

– Ну да, не лезли. Как еще сказать? – девочка примолкла, подбирая выражение. – Ну, чтобы никто от него ничего не хотел, понимаете?

– Понимаю, – сказал Бат. На самом деле, он ничего не понимал. Но поразмыслив, нашел-таки объяснение.

«Ясен перец! Парень он миловидный, стройный… А баре нынче пошли распущенные, каждый день караван идет через Старый перевал чуть ли не с царем каким. Видят, небось, красавчика и пристают со своими этими дуростями. Тем более, что парень немой, не разболтает никому. Удобно…»

Он снова оделил себя кашей, хоть и был уже сыт.

– А можно мне тоже попробовать? – Еля просительно посмотрела на котелок.

– Так бы и сразу! А то строишь из себя тут непонятно кого. Держи ложку.

Но ложку девочка не взяла. Она вскочила и, широко расставив ноги, встала над котелком – фигуры Бата, Раш-Раша и Ели образовали равнобедренный треугольник. Девочка протянула над варевом руку и быстро-быстро зашептала.

Запахло лавровым листом и имбирем. Причем запах был таким сильным, будто не щепоть травяной смеси высыпал в кашу Бат, но сама пещера была котлом со специями, в который вдруг высыпали Бата, Раш-Раша и Елю.

Щекотный дух черного перца ударил Бату в ноздри и он громогласно чихнул. Глаза охотника увлажнились.

Тем временем Еля прошептала новую абракадабру, сжала ладонь в кулачок, поднесла кулачок к губам и слизнула невидимое лакомство с растопыренных пальцев. Обсосала мизинец и удовлетворенно зажмурилась.

– Вкусно! – сказала она.

В тот же миг аромат специй растаял без следа. Ни лаврового листа, ни имбиря, ни перца. Сырой запах камня и душный запах птичьего помета вновь вошли в силу.

– Спасибо, дяденька Бат! – сказала девочка и вернулась на прежнее место. – Но только жжется немного внутри, как будто кишки чешутся.

– Раш-раш-раш, – отозвался юноша.

– На здоровье, – Бат утер нос рукой и заглянул в котелок. – Постой, а за что спасибо-то? Ты же ничего не съела!

– Я вообще мало кушаю, – сказала Еля тоном отменно полакомившегося дитяти и это успокоило Бата. «Может, ей и впрямь пол-ложки – самое то?!» Как вдруг Бату кое-что вспомнилось: – Погоди, как это ты меня только что назвала?

– Дядей Батом. А что? – зеленые глаза девочки округлились. – Разве не так?

– Так… Да только… Разве я тебе говорил, как меня зовут?

– Говорили!

– Что-то не припомню!

– Ну… тогда не говорили, – быстро сдалась девочка.

– Откуда же ты знаешь, как меня зовут?

– А мне Гррссы сказал.

– Так он же немой?

– А-а, ну да, немой, – задумчиво глянув на юношу, согласилась Еля. – Тогда мне ваши люди сказали. Охотники.

– Ты что же, видела их? Где ты их видела, скажи-ка?

Несложные вопросы Бата загнали Елю в тупик. Она согнулась, уперла локти в колени и уныло оттянула кулаками щеки.

– Не помнишь, где видела? – не отставал Бат.

– Не помню, – буркнула Еля.

– Ну вот… А имя – помнишь… Нехорошо получается. Разве родители… ну, или кто там тебя воспитывает, разве они не говорили тебе, что врать нехорошо?

– Говорили.

– Тогда сказала бы правду. На мне же не написано, что меня Батом зовут!

– Вообще-то написано. Для тех, кто умеет читать, – девчонка озорно улыбнулась.

– И на каком это месте написано? Может, на этом, – Бат привстал и треснул себя по тесно обтянутому кожаными штанами заду. – Или на этом? – хлопнул по лбу.