Атради - Карин Кармон

– Я думал, вы ладите.

– Мы ладим, – рассмеялась она. – Но без таксилётов.

Прошло чуть больше месяца с тех пор, как Мира вернулась с Фахтэ. За это время они с матерью научились понимать друг друга и действительно ладили.

Таль не переставала удивлять. Словно она нынешняя и та, прежняя, до Плеши – два совершенно разных человека. Словно превращение в доа изменило её до неузнаваемости.

Во всем, что касалось совместной работы в Институте крови, Таль откровенно делилась с Мирой знаниями, терпеливо объясняла, показывала, учила. Требовала инициативы, не злилась, когда не получалось. Не настаивала раскрывать тайны Самара, не пыталась ничего выпытать, не проникала в мысли. Никакого высокомерия или пренебрежения.

В остальном, что так или иначе имело отношении к личной жизни каждой из них, они продолжали соблюдать вежливую дистанцию.

Это устраивало обеих, особенно в начале. Никто ни на кого не давил, не лез в душу. И в какой-то момент холодок отчуждения исчез, сменился уважением, заботой и даже доверием. Настолько, что Таль оказалась первой и единственной пока, к кому Мира смогла обратиться за помощью и откровенно поделиться неожиданным секретом.

Вспомнив об этом, Мира помрачнела. Но почувствовав внимательный взгляд Адана, заставила себя беззаботно улыбнуться. Обернулась к подошедшему бармену, чтобы сделать заказ, но Адан опередил.

– «Сапфир» ей и «Страсть» мне, – названия ничего не говорили, но Мира не стала выяснять, полагаясь на его вкус. – И побольше льда. А ещё фисташки. Тебе понравится, – заверил Адан. Наклонился, приподнимая край светлой рубашки, и из заднего кармана белых джинс вытащил сигареты. Достал оттуда одну, а помятую пачку бросил на стол.

– Не сомневаюсь, – Мира проводила взглядом уходящего бармена. Нахмурилась, поворачиваясь обратно к Адану. – Ты снова куришь?

– Почему снова? – он удивлённо вскинул брови. Щёлкнул пальцами, отчего на самых кончиках на мгновение загорелось слабое фиолетовое пламя. Прикурил, глубоко затянулся. – Я никогда не бросал. Был период, когда не хотелось. Прошло, – ухмыльнулся, выпуская дым. – Есть привычки, от которых трудно избавиться.

Последние слова напомнили Ллэра, и Мира невольно улыбнулась – слишком не похожими они были. Настолько, что даже если бы Адан скопировал голос и интонацию, фраза всё равно прозвучала бы совершенно по-другому.

– Ну, рассказывай.

– Что? – не поняла Мира.

– Всё, – он подмигнул. – Как там Ллэр?

– Привыкает к новой жизни.

– Получается?

– Надеюсь. Это непросто.

– Непросто, – согласился Адан, усмехнулся. – Я до сих пор не привык. И знаешь, вряд ли когда-нибудь смогу. Всё так изменилось. Мы сами, мой мир… Всё вдребезги. Всё теперь не так, – вздохнул. – Я иногда пытаюсь вспомнить, как было до. Каким был я. И не могу.

Мира помолчала, внимательно вглядываясь в его лицо. Но он, видимо, хорошо научился скрывать мысли, потому что ничего, кроме грустной улыбки и печального, уставшего взгляда, не увидела.

– Почему ты сопротивляешься? – тихо спросила она. – Почему не позволяешь себе принять перемены, новую действительность? Стать её частью. Адан, я не верю, что не можешь или боишься. Ты не хочешь. Изо всех сил цепляешься за прошлое, хотя понимаешь, что как прежде уже не будет. Ты сам изменился, всё вокруг изменилось, и это необходимо принять.

– Необходимо. Думаешь, мне бы не хотелось? – перебил он. – Ещё как, но… Не получается. Совсем. И я порой очень тебе завидую.

– Мне? – удивилась Мира. – Чему же?

– Хотя бы тому, что из нас всех ты быстрее всего приспособилась, научилась. Без сожалений оставила позади прошлое.

– Там не было ничего ценного, о чём стоило жалеть, – улыбнулась Мира. – Настоящее мне нравится определённо больше.

Адан затянулся, глядя на тлеющий конец сигареты.

– Ты что-нибудь знаешь про Роми?

– Что-нибудь знаю, – отозвалась Мира. – Не много. Мы не общаемся, потому что… – замялась. Рассказывать Адану про непростые отношения Ллэра с отцом не собиралась. Главное он знал и без неё, подробности ничего не меняли. К тому же, многое в их отношениях она всё ещё не понимала сама, хотя признавала, что вековые разногласия за пару недель смертной жизни не сотрешь из памяти. Поэтому не вмешивалась, предоставив им самим разбираться с прошлыми обидами. А если уж совсем откровенно, то её вполне устраивало, что не приходится пересекаться ни с Алэем, ни с Роми. – Вроде бы они всё ещё здесь, в Эннере. Как и многие другие из бывших атради. Приходят в себя, осваиваются.

Адан опять затянулся. Задумчиво пробормотал:

– Надеюсь, у Роми всё в порядке.

Мира поморщилась. Помахала перед лицом рукой, разгоняя дым.

– А, по-моему, надеешься, что всё как раз наоборот, – ухмыльнулась она, догадываясь, в чем настоящая причина не проходящей меланхолии Адана. – Ромиль всё ещё тебя волнует?

– В каком смысле?

– В том самом, – Мира многозначительно вздёрнула брови, обмениваясь с Аданом выразительным взглядом. Пусть он научился скрывать эмоции и мысли, но их связь оставалась такой же сильной, чтобы моментально почувствовать фальшь. – Я надеялась, переспите, и пройдёт. Неужели любовь?

– Так ты знаешь? – удивился Адан. – Роми рассказала?

– Таль.

– Таль? – изумлённо переспросил он. – А она разве?..

– И знает, и считает, что именно из-за рыжей у вас с ней ничего не получилось.

– Но откуда…

– Такое не скроешь, всё же видно. Сразу. Забыл?

– Точно, – нахмурился Адан. Нервно затушил сигарету. – Я как-то не подумал об этом тогда.

– И зря! Думать как раз стоило, раз именно от Таль зависело последнее преобразование Роми… – она испуганно замолчала, понимая, что проговорилась.

– Ты что имеешь в виду? – осторожно спросил Адан, не сводя с неё внимательного взгляда.

Ну вот… Сейчас посыпятся вопросы. Придётся рассказать, как застала Таль у постели Роми, когда мать явно собиралась внести коррективы и уменьшить шансы на выживание у будущей доа. Пусть и оставалась надежда, что в конце концов Таль бы одумалась. Остановилась, удержалась, потому что гордая учёная одержала бы победу над ослеплённой ревностью женщиной. Только вот никаких гарантий не было. И самое пугающее – в тот момент Мира не только сразу нашла оправдание поступку матери, а неожиданно для себя поняла, что на её месте, в такой же ситуации, при похожих обстоятельствах и возможностях поступила бы так же.

На счастье Ромиль Эннаваро тогда у Миры получилось посмотреть на всё с другой точки зрения, не позволив Таль совершить непростительную, жестокую глупость. Правда, любви к рыжей от этого не прибавилось. И это была ещё одна веская причина, почему Мира предпочитала держаться подальше от Алэя и Роми. Зная себя, иллюзий не питала – однажды не сдержится, выскажется, и лучше от этого никому не станет.