Девятое кольцо, или Пестрая книга Арды - Ира Аллор

— А что делать? — хмыкнул Аллор. — Погода сегодня явно для прогулок неподходящая.

Ауле уперся ладонями в стену — вперед и вверх. Камень начал подаваться, как мягкий воск, стало даже боязно — вдруг оплывет свечой Таникветиль, погребя их под собой. Вала утер пот со лба — с сотворения Арды он почти никогда не делал подобного, — и снова взялся за работу.

* * *

Возвращающийся в залу Эонвэ был немало удивлен, когда на склоне возникли четыре фигуры, в которых он узнал Аллора с Эльдин и Ауле с Курумо. Вала шел по почти отвесному склону к ближайшей площадке, остальные двигались, держась за него.

Эонвэ воззрился на новых гостей.

— Откуда вы взялись? — спросил он, не забыв, впрочем, почтительно поклониться Ауле.

— Горой прошли, — усмехнулся Вала, перелезая через перила. Майар взобрались следом. — А то нас бы снесло. Что случилось, кстати?

Эонвэ мрачно покачал головой и пожал плечами:

— Они в комнате остались, потом раздался грохот, дверь и окно высадило, а там — ураган и облики безжизненные… Мелькор их привести в чувство пытался. Потом Ирмо с Ульмо пришли, они вместе дозвались как-то.

— Дозвались? — Аллор переглянулся с Эльдин. — И далеко они ушли?

— Куда — ушли? — подался вперед Курумо.

— Не знаю… — неуверенно проговорил Эонвэ. — Манвэ что-то про звезды говорил. Я не особо расспрашивал, захочет — скажет… Вы в тронный зал проходите, все соберутся там.

— Что же, мы подождем. — Аллор направился в указанном направлении.

— Звезды, — протянула Эльдин. — Неужели они преодолели Пустоту и добрались до Путей? Получается, они пытались уйти?

— Сильно нужно было допечь, чтобы они пошли на такое, — сощурился недобро Аллор. — А вот если вернулись…

— Все разнесут, — злорадно усмехнулся Курумо. Ауле задумчиво промолчал, что-то решая.

Они вошли в тронный зал, где уже был накрыт стол, и в то же время из другой двери появились хозяева Ильмарин и их гости.

Король и Королева заняли свои места во главе стола, и трапеза началась как ни в чем не бывало.

* * *

Направляясь в Ильмарин в сопровождении сотворенных, Тулкас целиком погрузился в мрачные размышления. Готовность майар заколоть создателя при неблагоприятном для них исходе Круга его не удивила, даже не вызвала ни возмущения, ни обиды — наверное, он сам бы поступил так же в подобной ситуации. Поэтому он только неопределенно ухмыльнулся, глядя на несколько озадаченные и почти смущенные лица Охтариэн и Талиона.

А вот что будет дальше, после того как Манвэ объявил свою волю и Творец весьма недвусмысленно отреагировал? Участники Круга не могли не заметить этого, а что промолчали, неудивительно — Владыка сам пусть разбирается с Единым, а соваться — себе дороже, еще с двух сторон попадет. И все же… Он, Вала-Воитель, в стороне оставаться не сможет; хотя чего проще — просто исполнять приказы, что он и делал все это время. Что-то подсказывало Тулкасу, что он должен выбрать — сам. Впрочем, выбор сделан — свое слово он сказал, помогая Владыке подняться на ноги…

Строгий голос, проникший в его сознание, даже не удивил Валу — но как давно они говорили в последний раз…

* * *

— Что огорчает Тебя, о Единый? — порывисто приблизился к сияющему престолу лучащийся огненно-золотистым светом один из младших Айнур.

— Ничего особенного, не думай об этом… отступнике, — словно бы вырвалось у Илуватара.

— А что случилось? — Айну Тулкас весь превратился в слух.

— Я надеялся, что Мелькор займется созиданием и это будет во благо ему и другим. Но он жаждет главенства надо всеми, а пока искажает все, что они делают. Я мог бы вмешаться, но…

— Ну почему Ты, о Единый, должен растаскивать их в стороны? Они что, сами справиться не могут? — вскипел Айну.

— Мелькор силен, дары его многообразны, и он искусно ссорит Валар меж собой, сбивая с пути. Вместо того чтобы творить, они тратят время на борьбу со злом… — Эру вздохнул.

Тулкас решился:

— Позволь мне, о Единый! Я сражусь с ним, и он не посмеет больше мешать им заниматься своим делом.

— Он сильнейший…

— Я попробую! Побеждает тот, кто прав, — а правда на нашей стороне, ведь так? — Глаза Айну загорелись.

* * *

Когда Эру развернул перед Айнур музыку, один из младших Айнур, Тулкас, не решился вплести свой мотив в мелодию. То ему казалось, что слишком неуместным он будет, то — ненужным, ибо и так все совершенно. Попробовал присоединиться, когда возник диссонанс Мелькора, — все равно уже возникло смятение… Его привлекали бешеные ветра Манвэ и яростное пламя Мелькора, неистовая мощь вод Ульмо и весомая красота построений Ауле. Старшие — сильные, умелые…

Когда они уходили, чтобы дать бытие предпетому миру, неясная робость не дала ему выйти вперед и отправиться туда же, дабы создавать и развивать многообразие форм и сущностей, смутно роившихся в воображении. Куда ему — младшему, не обретшему ясной темы, не увидевшему что-то свое, особенное в ткани видения… Не решился…

Но забыть, как это сделали многие, едва обратившие внимание на уход четырнадцати, — не смог. А для него словно потускнели Чертоги Творца — без золотисто-лазурного пения Манвэ и переливчато-сияющей улыбки Варды, струящейся зелени танца Йаванны и неугомонного кружения Оромэ. Даже черно-стальной вихрь Мелькора вспоминался без неприязни.

А еще — стремительно-веселая, как блик на гребне увиденной в видении волны, звонко-яркая, лучащаяся… Нэсса. Ему не хватило тогда ее задорной, беззаботной решительности. Она звала его с собой, но он не мог идти просто так — он должен был быть — кем-то, быть нужным…

* * *

И вот его час настал — он будет с ними, он защитит их покой, их творение, их музыку.

— Позволь мне, Отец…

Перед ним предстала Арда — затянутая дымом, корчащаяся в чаду и угаре, сотрясаемая вскипающей лавой…

Валар — изменившиеся, усталые, озабоченные… Помрачневший Манвэ, сердитый Оромэ, возмущенный Ульмо. И радостно кинувшаяся навстречу Нэсса.

— Тулкас, это ты! Ты все-таки пришел! А у нас тут такое… Но ничего, справимся, а я так рада…

И он рассмеялся — счастливо-неуместно. Он был — дома. И он защитит этот дом, где его ждали. Ничто и никто не остановит его. И сильнейший из Айнур не выдержал бурного натиска и отступил во Тьму.

А новый Вала приблизился к Манвэ и произнес слова присяги Повелителю нового мира: «…отныне и впредь, во имя Арды…»

— Ныне это твой дом, брат, — произнес Манвэ, положив руку на плечо Валы. — И наречешься отныне Астальдо, ибо это твоя тема в музыке.

Лучились ясным светом луга в Альмарэн, буйно тянулись к умытому дождями небу сотворенные Йаванной колонны деревьев, и с немыслимой высоты рассеивали свет Ормал и Иллуин.