Поступь Повелителя - Оксана Панкеева

– А я спал? – Жак растерянно огляделся и обнаружил, что валяется на соломенной подстилке, накрытой застиранной холстиной, а в затылок ему колет набитая той же соломой подушка. Все тело немилосердно ломило, как, впрочем, каждое утро последние три недели – он так и не привык спать на всевозможных жестких поверхностях, а в последние дни еще и переутомил непривычные к экстремальным нагрузкам мышцы.

– Да ты двое суток продрых, – опять улыбнулся маг, и что-то в его плутоватом взгляде намекало, что такой долгий сон вряд ли объяснялся лишь естественными причинами. – Почти.

– Это ты меня усыпил?

– Частично, – не стал отрицать благодетель. – Тебе надо было отдохнуть, а помочь ты мне все равно ничем не мог. Надеюсь, хоть на этот раз ты выспался? Как ты себя чувствуешь?

– Как будто после грандиозной пьянки уснул на коврике под дверью… – определил Жак, выбираясь из-под одеяла. В голове действительно было мутно, как с перепою, – наверное, спать по двое суток тоже как-то не слишком полезно. – А где это мы?

– В той же деревне. А ты не помнишь, как тебя укладывали? Мне показалось, ты приходил в себя.

– Не помню…

– Ну, это не столь важно. Когда мы подъехали, тут нас ждали еще две машины с бандитами, так что пришлось немного повоевать, а после этого деревенская площадь имела такой вид, что, право, будить тебя не стоило… А потом селяне на радостях резали поросенка… Тебе бы тоже не понравилось: мало того, что разделка мяса сама по себе зрелище неприятное, так еще и поросенок был больше похож на калечного плюта. Наверное, его зарезали, чтобы не успел сдохнуть сам.

– А на вкус он как? – живо поинтересовался Жак, ощутив зверский аппетит, на который никак не влияли ни болезненные ощущения в районе поясницы, ни описания «как выглядела еда при жизни». – Там еще осталось хоть что-нибудь?

– Конечно, осталось. Пойдем, я покажу тебе, где умыться, а потом позавтракаем – и в путь.

Наверное, на лице Жака так быстро и красочно отразились его впечатления от последних слов, что Мыш рассмеялся и поспешил утешить:

– Да не хнычь заранее, я бензин достал.

– Бензин – это хорошо… – согласился Жак, но идея отправляться в путь сразу после завтрака его совсем не вдохновляла. – И умыться – тоже, но как насчет помыться полностью? И покрышки постирать?

– В чем проблема? Стирай. Я тебе их за пять минут высушу, и для этого не нужно оставаться в деревне лишние сутки. За завтраком обговорим наши дальнейшие планы.

– А они что, изменились? – Жак настороженно уставился на невинное лицо мэтра, пытаясь различить там какие-то признаки грядущих испытаний.

– Нет, не очень… Но ты не задерживайся, лучше действительно поговорим за завтраком.

Все гигиенические процедуры, как то: омовение, стирка и мытье посуды – производились местным населением прямо в реке, вдоль которой и лепились несуразные хижины, больше похожие на кучки строительного мусора. Основным строительным материалом на Каппе уже много лет были и оставались обломки прежней цивилизации, и, спускаясь к реке, Жак смог в полной мере насладиться архитектурным разнообразием деревни и подивиться изобретательности ее жителей. Последние, в свою очередь, получили аналогичное удовольствие от бесплатного стриптиза – несколько местных дам различных возрастов, полоскавших в реке белье, все время исподтишка поглядывали на купание новенького неизученного мужчины с тем же любопытством и азартом, с каким юный Мафей в свое время настраивал зеркало на спальню кузена. Такое внимание слегка нервировало, что немедленно сказалось на качестве стирки – под изучающими взглядами женщин Жак невольно заторопился поскорее одеться, прополоскал одежду кое-как, утопил мыло и едва дождался, когда Мыш закончит обещанную сушку.

– Они что, мужика в жизни не видели? – пожаловался он, нетерпеливо переступая по мокрому песку в ожидании хотя бы трусов и не зная, какой стороной повернуться.

– О, ты бы знал, каково было их огорчение, когда я сказал, что ты страдаешь бесплодием, – хихикнул маг, ловко направляя струи горячего ветра на увешанный одеждой куст.

– А на фига ты им такое сказал?

– А ты что, хотел бы им оставить на память пару-тройку детей? Знаешь, как живо они этим вопросом интересовались! Здоровые производители здесь ценнее бензина!

– А сам как отмазался? – не удержался от любопытства Жак. – Сразу два одинаково негодящих производителя не показались им подозрительными?

– О, насчет себя я им такого порассказал… – Мыш грустно оглянулся на хихикающих женщин. – Что якобы мои дети непременно унаследуют магические способности и в первые же месяцы жизни без должного контроля либо спалят им деревню, либо сгорят сами. А своего мага, необходимого для правильного взращивания таких детей, у них нет. Но самое неизгладимое впечатление на них произвело не это живописное вранье, а чистая правда о моем истинном возрасте.

– Эй, погоди… – Жак вдруг спохватился, сообразив наконец, что его так настораживает в рассказе почтенного мэтра. – Ты что, надо мной стебешься? Как ты мог им столько наговорить, если языка не знаешь?

– Представь себе, смог. – Мыш опять улыбнулся, но без обычной хитринки, а знакомой отеческой улыбкой старого придворного мага. – Это просто чудо какое-то, или боги действительно существуют и очень хотят нам помочь. У нас теперь есть переводчик.

– Кто? – От потрясения Жак даже забыл о назойливых зрительницах. – Переселенец какой-то?

– Представь себе, нет. Я сам опешил от изумления, когда здесь, в этих проклятых и забытых всеми богами землях, со мной вдруг заговорили на чистом эльфийском. Помнишь ту девушку-кентавра? То есть она, разумеется, не имеет к кентаврам никакого отношения, ее четыре ноги – врожденная патология развития, вроде сросшихся близнецов. Не будь вся здешняя земля пронизана порчей Сияющей Пещеры, это были бы две одинаково милых девушки…

– Мыш, не надо только переключаться на лекцию по медицине, а то я все понял, кроме того, откуда она знает эльфийский…

– Вот не перебивай! Я сам знаю, что бываю порой зануден, но, во-первых, личность меняется не так быстро и радикально, как внешность, а во-вторых, все следует рассказывать по порядку. Ллит – это ее так зовут – не просто девушка из заброшенной деревни. И тут даже не в четырех ногах дело. Она – правнучка Бессмертной Нарны… Ах да, ты о ней не слышал, я тебе потом поведаю за завтраком, чтобы сейчас не отвлекаться. Родители Ллит откочевали сюда после того, как земли их племени захватил Повелитель. Она не застала в живых свою знаменитую прабабку и никогда с ней не общалась, но унаследовала некоторые ее способности. Ясновидение, прорицание и… кажется, способность к астральным контактам или нечто вроде того. У нее бывают видения, в которых к ней приходит некий божественный посланник – судя по описанию, самый обыкновенный эльф – и ведет с ней просветительские беседы, заодно обучая божественному, как она думает, языку. О механизме подобного явления спроси кого-нибудь другого, мне это объяснить не под силу. Но факт есть факт – девушка почти без ошибок изъясняется на речи дивного народа… Вот, лови.