Жестокие игры - Мэгги Стивотер

Подходит время обеда, и мой желудок уже ворчит на меня. В толпе бродят люди, продающие наездникам разную еду, но она дорогая, к тому же здесь все пахнет как кровь и порченая рыба. Финна нигде не видно. Начинается прилив, и не слишком храбрые зрители уже покидают пляж. Я отхожу в сторону и прижимаюсь спиной к меловому утесу, раскинув руки по его холодной поверхности. В нескольких футах над моей головой кончается полоса очень светлого мела, показывающая, насколько поднимется вода через несколько часов. Я представляю, как стою здесь, а соленая вода медленно поглощает меня…

На моих глазах вскипают слезы разочарования. Хуже всего то, что я вроде как рада получить отказ со всех сторон. Эти пугающие чудовища совсем не похожи на мою Дав, и я даже вообразить не в силах себя на одном из них, а уж тем более — что я привожу одного из этих коней домой и учу его есть дорогущее кровавое мясо вместо меня самой. Летом дети иногда ловят стрекоз и обвязывают их ниткой, сразу за глазами, и потом водят насекомых на этом поводке, как щенков. Так вот, взрослые мужчины на кабилл-ушти кажутся мне похожими на тех стрекоз. Лошади таскают их куда хотят, как будто и не ощущают никакого веса. А что же они могут сделать со мной?

Я смотрю на море. Ближе к берегу вода местами отливает бирюзой, — там, где в волны упали обломки белых скал; а там, где на дне лежат валуны, облепленные темно-коричневыми водорослями, вода черная. А за бесконечной водной гладью лежат города, в которых намерен затеряться Гэйб, Я знаю, мы больше никогда его не увидим. И неважно, что он будет продолжать где-то жить; для нас это будет то же самое, что утрата мамы и папы.

Мама любила повторять, что у всего находится своя причина и иногда возникают препятствия, у которых есть лишь один смысл: удержать тебя от какой-нибудь глупости. Она много раз говорила мне это. Но когда она сказала то же самое Гэйбу, папа возразил: иногда препятствия означают только то, что надо лучше стараться.

Я делаю глубокий вдох и бросаюсь к единственному мужчине в котелке, который не прячет от меня глаз. К тому. К тому же сейчас он единственный, кто держит в руках поводья водяной лошади: той самой пегой кобылы, что недавно так отчаянно кричала.

— А, это ты! — говорит гном, как будто я просто случайно прохожу мимо.

— Думаю, нам надо поговорить, — решительно произношу я.

Я сердита и потому груба. Все то обаяние, с которым я начинала свое предприятие, вернулось домой и ждет, когда его накормят.

— Да и я то же самое думал. Я собираюсь уходить. Я бы предпочел не возвращаться сюда завтра, а ты бы хотела получить водяную лошадь. Что ты мне дашь за нее?

Мне захотелось сначала подумать. Но тут же у меня в голове вспыхнуло: «А что, собственно, у меня есть?» — и ко мне вернулась сообразительность.

— Вперед — ничего, — отвечаю я. Я должна твердо стоять на своем. Если Гэйб действительно собирается нас бросить и нам придется самим добывать себе пропитание, то… — Я искала лошадь под часть выигрыша.

— Эта кобыла просто изумительна, — сообщает гном. — Самая быстрая из всех на данный момент. — Он чуть отступает назад, чтобы я могла ее рассмотреть.

Водяная лошадь беспокойно топчется на месте; ее морда обмотана цепью, пропущенной под недоуздок. Лошадь потрясающе красива, к тому же она огромна. Мне кажется, что нужно поставить одну Дав на другую, чтобы их спины сровнялись по высоте или чтобы я смогла заглянуть в дикие глаза пегой великанши. От нее воняет, как от трупа, выброшенного морем на берег. Она косит глазом на одну из собак, шныряющих по пляжу. И что-то в ее взгляде очень меня беспокоит.

— Значит, в общем вы не прочь рискнуть ею, — говорю я.

Меня сжигает нетерпение, но я изо всех сил стараюсь говорить деловым тоном. Не так-то легко добиться, чтобы во время переговоров к тебе относились как ко взрослому человеку, если от мысли об удачной сделке в желудке разыгрывается легкая буря.

— У меня нет ни малейшего желания возвращаться сюда и толкаться тут, — говорит лошадник.

Я складываю руки на груди. Я воображаю себя Гэйбом. Он умеет выглядеть совершенно незаинтересованным, когда это совсем не так. И я пытаюсь голосом изобразить скуку.

— Или она такова, как вы говорите, или нет. Если она действительно самая быстрая четвероногая тварь, то чего вам хочется больше: чтобы она выиграла или чтобы ее кто-то купил? А может, вы не верите, что она способна победить?

Гном окидывает меня взглядом.

— Я не в нее не верю.

Я сердито смотрю на него.

— Я как раз то же самое подумала.

Лошадник вдруг усмехается.

— Ну так давай садись на нее! — говорит он. — Давай посмотрим, на что ты способна.

Он резко кивает на седло, стоящее на песке.

Я делаю глубокий вдох и стараюсь не вспоминать недавний крик этой водяной лошади. И пытаюсь не думать о том, как погибли мои родители. Мне надо думать о Гэйбе и о том, какое было у него лицо, когда он сказал, что уезжает. Мне кажется, руки у меня трясутся, — но они совершенно спокойно висят вдоль боков.

Я могу это сделать.