Камешек в жерновах - Сергей Малицкий

— Я не мстить сюда с Хейграстом пришел, — прошептал мальчишка, невольно касаясь сокровенного мешочка на груди.

— Нам в крепость надо, — поспешил объяснить нари. — Элбана одного увидеть, о семье моей справиться, понадобится — рассказать, что в Эл-Айране творится. Мы же от Заводья и Мерсилванда весь Силаулис прошли, Сварию, Индаин! Вот ты говоришь, что вас в угол зажали, а у меня уже и угла не осталось. Захвачен Эйд-Мер, и тот враг ничуть не слабее этого!

— Тяжелы твои слова, — согласился Люк. — Не то что мне легче стало, но вот теперь уже кажется, что не в вастах дело. Не одних нас Эл наказывает! Хотя разве Эл может хотеть этого для своих детей?

— Не знаю. — Хейграст опустил голову.

— Ладно! — расплылся в улыбке Люк. — Вот немного вина для вашего коротышки и мясо. Салла! Дай друзьям блюдо поглубже, все одно последние дни доживаем!

Дан поймал наполненный болью взгляд вастки и вдруг понял, что порхание по маленькому дому, добрая улыбка, быстрота, угодливость — все это прощание с ними, с Люком, с домом, с молодостью, с Алателем, самой собой.

— Пошли, — поднялся Люк. — Эх, как припекло, даже вино меня не берет! Мне сейчас в дозор идти. Там все одно хмель схлынет. Как эта тварь неизвестная завоет — лошадки наши только что на землю не садятся.

— Что за тварь? — спросил Дан.

— Я не охотник, — пожал плечами васт. — Но следы волчьи. Лапа в два моих кулака. Прошлой ночью зверь еще одного стражника сожрал. Так вот на крупе лошади следы от зубов остались. Хотя какие там следы, половину крупа тварь эта отгрызла! Я даже сначала подумал, что кто-то ночью освежевал лошадку… Знаешь, нари, народ-то с надеждой на твою собачку смотрел, да только слаба она против того зверя. Чую, слаба!

Вечерние улочки Багзы оказались странно пусты. Разбитые деревянные тротуары змеились вдоль глиняных заборов вниз — к воде, к причалам.

— Прячутся, — хмуро объяснил Люк, поправляя перевязь. — Будет на то воля Эла, утром свидимся, а нет, так не поминайте злым словом. Советую на ночь на полварма локтей отойти от пристани. Как Алатель сядет — помощи не дозоветесь. Никто и носа на улицу не высунет.

— А стражники? — не понял Хейграст.

— Тоже прячутся, — сплюнул Люк. — Дозорные уходят в степь, надеясь вернуться живыми, остальные прячутся по домам, благо жителей в Багзе и половины не осталось. Одно дело с лигскими нари сражаться, другое — с поганой тварью, демонским отродьем. Тут ни доблесть, ни храбрость, ни воинское умение не помогут!

— Доблесть, храбрость и воинское умение всегда помогут, — твердо сказал Хейграст. — Хотя бы для того, чтобы достойно встретить смерть.

— Вот на эту встречу я и отправляюсь каждый вечер, — заметил Люк, хлопнул Хейграста по плечу, потрепал Дана по щеке и пошел в гору, где его уже ожидали несколько вастов с лошадьми.

— Эй! — окликнул Хейграст просиявшего Баюла, который уже твердо решил, что ночевать ему в джанке вдвоем с псом. — Если ты думаешь, что мы забыли о вине и мясе, то ошибаешься. Вот только для Аенора ничего нет.

— Аенор в порядке, — расплылся в улыбке банги. — Как только я сказал, что пес ест рыбу, каждый житель деревни счел свои долгом принести ему по рыбине. Не скрою, кое-что и мне досталось, только ты мясо и вино все равно сюда давай. Место в животе у банги еще есть!

Дан запрыгнул на палубу и обнаружил пса блаженно развалившимся на боку. Рядом стоял котел.

— Замучился воду ему подавать! — пожаловался Баюл. — Отчего это собак после рыбы так на питье тянет?

— Что же васты? — поинтересовался Хейграст, отвязывая джанку. — Накормили пса и разбежались? Ты же вроде как нас охотниками назначил? Неужели на охоту никто смотреть не будет?

— Я бы охотиться не стал, — замялся банги. — Демон меня за язык дернул с этой охотой! Тут, говорят, ночами зверюга больше нашего Аенора шныряет. Врут, может, да только вон, едва Алатель к западу пошел, всех словно смерч унес!

— Да, — согласился Хейграст. — Язык — это единственный враг элбана, победа над которым невозможна, но бороться с которым приходится всю жизнь. Ну-ка, Дан, Баюл, помогите оттолкнуть джанку от пристани!

— Плывем, что ли, куда? — спросил банги, упираясь веслом в дощатый настил.

— Нет, подальше от берега отойдем, — объяснил Хейграст. — Кто его знает, что это за тварь? Другое меня занимает, отчего жители не торопятся укрыться в крепости?

— Завтра, — с готовностью ответил Баюл. — Сегодня на закате должны сжечь тело тана, а завтра жители Багзы, которых не так уж много осталось, и стражники укроются в крепости. Правда, многие собираются уходить в топь. На крепость тоже не все надеются.

— Крепости годны для спокойного сна, но не для безмятежной жизни, — проворчал Хейграст, бросая в воду якорь.

Джанка шевельнулась на течении Риласа и замерла. Крепость перегораживала часть темнеющего неба в двух вармах локтей.

— Смотрите! — поднял руку Хейграст.

На верхушке крайнего бастиона вспыхнул костер. Самого огня друзья не видели, но на черных зубцах башен и стен подрагивали его отсветы.

— Утром пепел тана развеют по ветру над водами Индаса — и ворота крепости откроются, — прошептал банги.

— Посмотрим, — сухо бросил Хейграст, укладываясь под боком у пса. — Дан, Баюл, караулите первыми. Разбудите меня… Впрочем, я сам проснусь.

Вскоре нари чуть слышно засопел.

Дан присел возле Баюла, оглянулся на крепость. Темная громада словно плыла в отражающей звезды воде. Все так же поблескивали отсветы погребального костра да вспыхивал иногда свет в бойницах.

— Звезды в небе и звезды в реке, — неожиданно сказал Баюл. — Крепость словно повисла в небе. Как тебе Багза?

— Обычный городишко, — пожал плечами Дан, — Даже меньше Лингера. Дома глиняные. Зимой в них холодно. Топят по-черному.

— Я не о городишке, — отмахнулся Баюл. — Как тебе крепость?

— Странно как-то, — подумав, сказал Дан. — Эйд-Мер или его же северная цитадель — настоящие крепости, там в горах материала много. Да и в Кадише то же самое. А тут… Болото кругом. Река. Вот в Азре белая крепость построена из известняка, его много в долине Уйкеас. В любом овраге. Целые семьи… в Лингере пилили известняк на продажу. А эта крепость словно последний зуб во рту у старика.

— Так и есть, — кивнул Баюл. — Последний зуб, который, впрочем, лигских нари вряд ли сможет укусить. Слышал я о ней раньше, даже приходилось в Багзе бывать. В Азре пару дюжин лет назад работал. Внутреннюю крепость, что внутри большой, ладили. Тогда я еще в подмастерьях ходил. Камень в кладку Парк клал. Мне не доверял, хотя я хорошим каменщиком уже был. Известняк — камень мягкий, но белая крепость тоже так легко врагу не сдастся. Стены там до двух дюжин локтей толщины. Только большую крепость, если защитников мало, оборонить трудно. В одном месте навалятся, потом в другом, осадные орудия расставят — и возьмут. Здесь же нари трудно придется. Самый ближний берег — три варма локтей. Хотя хорошее орудие добьет, конечно. Но уж больно камень хорош! Такой просто так не обработаешь. А высота стен? Бастионы на полварма локтей вверх сложены! Нет, парень, в такой крепости можно и месяц, и два пересидеть!