Полюби меня - Лидия Миленина

Можно ли полюбить такого мужчину? Можно, — заявило подсознание. Но другая часть меня заорала: он жестокое чудовище, грубо утащил тебя в свою пещеру и приговорил к смерти!

Чудовище... «А если и душа не больно-то добрая, и с адекватностью не очень?» — всплыл его вопрос, заданный в самом начале. И именно таким он и оказался сам... Только при чем тут вторая ипостась? Все это он сделал, будучи в человеческой ипостаси.

Сейчас мне казалось совершенно не важным, какая у него вторая ипостась. Это как раз не страшно. Но сам он называл себя чудовищем. Значит, меня не обрадует знание, кто он?

Наверное, он... тираннозавр. Похоже, в этом мире есть вымершие у нас ящеры. К тому же он говорил, что его расстреляли бы с вертолета... Значит, он кто-то большой. Годзилла как раз подходит.

Может быть, все они тут динозаврики, вот Маирон, например, может оказаться кем-нибудь милым, травоядным. А сам Альберт — гроза и владыка вымерших ящеров — тираннозавр, знаменитый Т-рекс. Или, допустим, аллозавр, они вроде еще больше... Я представила, что необыкновенно красивый мужчина превращается в огромного ящера с маленькими передними лапками и капающей слюной. Да, хищник... Но это казалось скорее смешным, а не страшным. И почему он сказал «нас не любят»? Динозавров как раз любят в нашем мире. Дети собирают игрушки в виде динозавров, да и многие взрослые к ним неравнодушны...

А может, он крыса? Не простая, конечно, а огромная, клыкастая и ужасная. Вот это уже и страшно, и отвратительно, и чудовищно. Но... терпимо. В одной фэнтезийной книге героиня нашла крысу, а та оказалась мужиком-магом^[3]. И ничего, влюбились друг в друга... Но, конечно, гигантская крыса размером с Годзиллу — вполне чудовищный вариант. Я передернула плечами. Честно говоря, терпимо-то терпимо, но уже как-то не по себе.

А еще он может быть гигантским пауком, или, допустим, скорпионом... Вот это уже почти невыносимо. Черный паук или скорпион с ядовитым хвостом и размером с дом! Вот это настоящее чудовище...

Но может быть и хуже, подумалось мне, когда разум отпустил картинки огромных пауков и скорпионов. Вдруг он Ктулху — мифическая смесь спрута, дракона и человека, владыка морей из книги Лавкрафта? Отвратительная гигантская тварь, из которой течет слизь...

Я выдохнула: «Нет, Тая, ты явно перечитала фантастических книг. Должно быть что-то проще».

Вдруг сзади послышался легкий шум. Я обернулась. В кресле у окна, закинув ногу на ногу, сидел светловолосый парень чуть младше меня.

Молодое лицо с твердыми, но неправильными чертами. Высоко посаженный нос, брови вразлет, светлые глаза. Стройный, но жилистый. Одет так же, как большинство мужчин тут — облегающие, но, вероятно, удобные брюки, невысокие сапоги, свободная рубашка с широкими рукавами.

В руках парень теребил небольшой вытянутый предмет, отдаленно похожий на шариковую ручку. «Волшебная палочка!» — подумалось мне. Наверное, я должна была ощутить страх — еще один пришелец, неизвестно как попавший в мою комнату. Но страха не было, только удивление и любопытство.

— Тебе не о чем волноваться, я блокирую твой страх, — сказал он звонким голосом, которому, казалось, специально придавал более низкие, загадочные нотки. Как у Альберта.

— И кто же ты? — спросила я с интересом.

— Догадайся, — с лукавой усмешкой ответил парень, светлые неопределенного цвета глаза блеснули из-под коричневых бровей. — Ты же такая сообразительная, обо всем догадываешься. Вот про драконов, например..

— Некрасиво врываться в спальню к девушке и даже не представиться, — заметила я.

— А я не врывался, меня сюда принесли, так что я тут вполне законно, — заметил парень. И меня осенило. Наверное, он прав — в догадливости мне откажешь. Взглянула назад — в зеркале отражалась только я, сидящий молодой человек — нет.

— Ты как-то связан с зеркалом? Как раз его принесли сюда, пока меня не было.

Парень удовлетворенно кивнул и почесал щеку своей странной палочкой.

— Действительно догадливая, — заявил он. — Только твое чудовище обо мне не знает, так что молчи..

— Ты дух зеркала? — спросила я. Мир-то магический, может, у волшебного зеркала есть дух, и он принимает человеческую форму. Вполне в традиции магических миров.

— Вроде того, — усмехнулся парень. — Да не совсем... В общем, меня зовут Гордейн, — он неожиданно встал и сделал глубокий реверанс, выставив вперед одну ногу. Извлек из воздуха шляпу и помахал перед собой, напомнив поклоны мушкетеров перед королем из известного фильма.

— Тая, — улыбнулась я, привстав.

Шляпа растворилась в воздухе, а Гордейн снова уселся в кресло.

— Да знаю я, — махнул он рукой. — Уж если зеркало учит тебя языку, то и имя я твое выучил. Таисия... Тьфу! Нет, чтоб Изабелла или, допустим, Элизабет. Ну, чтоб красиво и благородно звучало...

— Уж как есть, — сказала я. — Может, поможешь мне? Знаешь ведь, наверное, что я тут не по своей воле.

— Знаю, — поморщился Гордейн. — Помочь не могу, технически невозможно.

— Почему? — удивилась я. — Ты же маг? Я подумала, вдруг ты и портал можешь открыть...

— Не могу! — с раздражением сказал Гордейн. Потом погрустнел: — Я вообще почти ничего не могу. Думаешь, я тут добровольно?

— Ты что, пленник зеркала, как джинн в бутылке? — спросила я.

— Да вроде того, — грустно усмехнулся Гордейн. — Только все намного сложнее. Так что я могу только наблюдать....

— А зачем ты тогда вылез? Пообщаться захотел? — спросила я.

— Вот люди! — наигранно вздохнул парень. — Я должен «вылезти», только если помочь хочу? Как будто всю жизнь мечтал иномирянкам помогать! А может, ты сама мне интересна...

— В каком смысле? — напряглась я. Пока что в этом мире я была интересна лишь как возможная мать наследника. Только еще одного заинтересованного мужчины мне и не хватало. Довольно одного Альберта.

Гордейн расхохотался — немного издевательски. И я не нашла ничего лучше, как встать, снять с кровати подушку и запустить в него. Парень поймал подушку, прижал к себе и продолжил хохотать.

— Ну ты даешь! — сквозь смех сказал он. — Ну у тебя и мания величия! Дорогая госпожа, — он перестал смеяться и наигранно-серьезным тоном сказал: — Я и в мыслях не имел напугать вас непристойными намеками. Мне просто не приходилось раньше встречать выходцев из иного мира. Поэтому ты мне интересна, — закончил он.

— Ну и какой мне от тебя толк тогда? — спросила я, решив играть в предложенную игру. — Ты свой интерес удовлетворишь, а мне от тебя что? Скажи хоть, в кого обращается Альберт и все они тут?

Гордейн внезапно посерьезнел.

— Не думаю, что стоит... — сказал он. — Если узнаешь — испугаешься. А ты ж полюбить его должна, так? А как полюбить того, кто тебе... А если помрешь, как я тебя изучу?