Нечаянный богатырь - Дарья Кожевникова

– Потому что не только я к ней вчера во двор заглядывал. Еще Ивор к ней бегал по делу, и Флора тоже. Так вот, двери у Тарюши нараспашку были, я их лично прикрыл. И все брошено. Даже машина стоит у ворот, а во двор ее закатить некому.

– Ясно. Ну, тогда я тем более к Тарюше. Буду сразу выяснять, что там могло случиться.

Больше меня задержать никто не пытался, и я почти галопом через улицу припустил. Надеясь, что ничего серьезного не произошло, но подсознанием уже чувствуя: не к добру я собрал местные новости, и ничего хорошего они мне не сулят. Вначале волки, потом Ламадяй… ну, этот, может, где-нибудь еще валяется под кустом и найдется самостоятельно, только чуть позже. А теперь Тарюша. Пропавшая уже после того, как одолжила мне свой внедорожник, но еще до того, как он по своим старым следам успел вернуться назад, раз остановился перед воротами. Тарюша-то, кажется, пропала по-настоящему, потому что, по словам Мележи, даже дверь за собой не закрыла. Чего с ней, как с аккуратной хозяйкой, просто быть не могло. Да что же это за напасть такая на наше село?! Не говоря про соседние. Пока мне ясно было только одно: во всех исчезновениях виноват тот проклятый красноглазый колдун, с которым даже Яга до сих пор не смогла разобраться. И орудует он не только в нашем поселке, потому что как-то непохоже было, чтобы сразу в нескольких местах в одно и то же время завелось несколько маньяков-похитителей.

Два вопроса в этом деле мучали меня сильнее всего: куда и зачем? Иными словами, где и как может пригодиться колдуну столь разношерстная публика? Конечно, я еще выясню, кто пропал в соседних поселках, но у нас… Как-то никак между собой не вязались четверо разгульных волчар, изыскано ухоженная порося и бомжеватый лось. А между тем внутреннее чутье настойчиво твердило мне, что все шестеро исчезли в одном направлении.

Стоп! Одна мысль вдруг так поразила меня, что я резко остановился, словно наткнувшись в пути на стену. Волки… да, на них, судя по тому, что мне сообщила Тарюша, планомерную охоту вели! А вот дальше… Это же была просто подчистка свидетелей! Ламадяя, случайно увидевшего, как красноглазый проходил мимо. И Тарюши! По каким-то причинам колдуняра не смог или отчаялся отыскать нашу компанию самостоятельно, вот и обратился к Тарюшеньке, всегда прямо-таки излучающей приветливость и готовность помочь ближнему своему. Как она там, смеясь, про себя говорила: «Моя телесная оболочка должна быть большой, потому что ее всю душа занимает». Вот, даже не понравившемуся ей магу она не смогла в помощи отказать. За что, похоже, и поплатилась. Интересно, стал бы похищать ее этот злодей, если бы узнал, что перед тем она уже успела побеседовать со мной, так удачно прилетевшим на метле именно в ее двор? Совсем ненадолго и так, что больше никто этого, кажется, не заметил.

Машина действительно стояла на улице, сиротливо уткнувшись носом в закрытые ворота. Так как у меня еще не истек доступ к управлению, то я открыл их и загнал бедняжку в гараж. Проверил навигационную запись: да, я был последним, кто на ней ездил, после чего машинка мирно вернулась домой, где, как выяснилось, ее уже никто не ждал. Оставив ее под прозрачной крышей дозаряжаться на солнышке, я направился в потерявший хозяйку дом. И сразу увидел, что Мележа был прав: все в доме говорило о том, что Тарюша покинула его внезапно и очень поспешно.

Как такое могло произойти? Я даже не пытался ответить на этот вопрос, хорошо помня, какую шутку колдуняра провернул лично со мной, всю ночь заставив переть на себе весло. Так что, с его-то возможностями, он вполне мог и на Тарюшу накинуть какой-нибудь приворот, принудивший ее выбежать за ворота. Или, что в ее случае было бы еще эффективнее, подослать к ней из-за забора слуховой морок с призывом о помощи. Едва заслышав такой, Тарюша с ее добрым сердцем кинулась бы на улицу без раздумий. А дальше… дальше… дальше… Ну куда они могли потом деться?

Уверенный в том, что искать что-либо в доме бесполезно, я направился к воротам. Вышел за них, огляделся по сторонам, словно в надежде, что Тарюша по пути мне сигнальных флажков понавешает, как обычно делала во время своих загулов енотиха Льяша. Просто шла, куда пьяные ножки несут, и время от времени оставляла на кустах по лоскутику яркой ткани, обрывая их с очередного нового платья. По ним Лерож, ее муж, в конце концов и находил свою благоверную. После чего ему оставалось, отложив на следующий день разнос и покупку нового платья, только на тележку ее погрузить и доставить домой. Но, к сожалению, от Тарюши я такой весточки не приметил. Зато меня другое заинтересовало: по газону вдоль тротуара, начиная почти от Тарюшиных ворот, тянулась полоса пожухлой травы. Это что ж тут такое было? Кто-то нес канистру, из которой какая-то гадость подтекала? Так что ж это могло вытекать? Я это себе даже представить боялся. Отменная должна быть отрава! Но главное, что ее, похоже, сперли с Тарюшиного двора, бессовестно пользуясь отсутствием хозяйки. Тут мне очень захотелось взглянуть в ту бесстыжую рожу, у которой хватило наглости обворовать эту золотую женщину! Движимый праведным гневом, я стал высматривать свежие следы в траве, а потом и двинулся по ним уже с четкой целью: оперативно найти того подлеца! Поставить его перед выбором: протокол или пару раз в морду, в воспитательных целях, без составления оного. А потом отобрать канистру, ну, а уж заодно и расспросить: может, видел что подозрительное?

Вначале пожелтевшая дорожка в зеленом ковре травы тянулась почти ровно. Потом начала петлять: через тротуар, мимо бордюрных кустов и к лесу, который, за редким исключением, окружает все наши поселки плотным кольцом. Здесь лес, на мое счастье, оказался лиственным: в хвойном только игловый опад под ногами, по которому я вряд ли что-то смог бы отследить. А здесь капающая из канистры отрава продолжала свое черное дело, заставляя никнуть оказавшуюся на пути траву да цветочки. Мне оставалось только смотреть и идти. Я и шел, внимательно глядя себе под ноги, пока не остановился в довольно глухом местечке, хоть и недалеко от поселка. Таинственный след здесь обрывался, но не просто так, а в центре какого-то черного круга, ощетинившегося схематично набросанными лучами. Весьма зловонного, надо сказать. Причем, запах был скорее не противным, а крайне тяжелым. Даже ядовитым каким-то. Это что, здесь остатки из спертой канистры вылили? Или…

Я застыл в раздумье, разглядывая черные каляки-маляки на земле. Сами ли они получились, или были начерчены здесь чьей-то рукой? Яга при мне как-то изображала нечто подобное, но всего лишь раз, да и то по острой необходимости. Потому что, по ее утверждениям, ни к чему хорошему такие вот фокусы не ведут. Но то, что сейчас было передо мной на земле, тоже вполне могло оказаться вспыхнувшей и выгоревшей пентаграммой. Сделанной, разумеется, не Ягой. А кроме нее здесь никто этим больше не занимался, если только не брать в расчет красноглазого, которому такое вполне могло оказаться по силам. Да и по вкусу тоже, учитывая его дурные наклонности. А ведущий к этому месту след… Тут мне живо вспомнились слова Яги: «…он из тех черных магов, у которых трава под ногами жухнет». Так была ли это в самом деле пролитая отрава, следов которой я на пожелтевшей дорожке так и не обнаружил? Или Яга не преувеличивала, говоря про траву? И она поникла всего лишь потому, что по ней прогулялся колдуняра? Маршрут был как раз подходящим, от дома Тарюши и до этого я-не-знаю-чего, с которым пусть теперь Яга разбирается.