Портрет моего мужа - Екатерина Лесина

- Сволочь?

- Как есть сволочь... признанный специалист по решению деликатных проблем. У многих имеются неудобные родственники, а он помогает сделать так, чтобы эти родственники не мешали.

Я сглотнула.

- Не думай о нем. Ему объяснят, что в некоторые семьи лезть не стоит. А вот уехать тебе надо. Этот развод слишком тяжело тебе дается.

- А...

- Оформим доверенность. Без тебя это дело затянется.

- И... куда? - я сумела взять себя в руки и даже не расплакалась.

- Есть у меня один знакомый... из последних действительно вольных сала. Я напишу ему письмо... только там... совсем не столица.

Ольс - и вправду не столица.

Камень.

И зелень, но не травянистая - трава здесь росла разве что у самого подножия замка, столь древнего, что выглядел он естественным продолжением скалы, из которой поднимался. Кое-как отесанные глыбины смыкались, а тот самый мох, который терял яркую свою зелень разве что в летнюю жару, скрывал и стыки, и щербины, и подпалины.

Приземистая башня, прозванная новой, хотя таковой она была пару сотен лет тому. И развалины старой. Стена, которая в одном месте обрушилась на радость местным козам и мальчишкам. Темное жерло колодца, само собою, проклятого, ибо тянулся он, по мнению местных жителей, до самого дна мира.

Деревенька.

Одинаковые дома с толстыми стенами и махонькими окошками, которые света почти не пропускали и вовсе появились данью современной моде. Старики ворчали, что из окон этих все тепло уходит, а стекла и вовсе баловство. И не могу сказать, что были они вовсе не правы. Летом стекла затягивало пылью. Осень с бесконечными дождями добавляла грязи, а зима и вовсе укрывала их плотным слоем наледи.

Говоря по правде, увидев Ольс впервые, я ужаснулась.

И испытала огромнейшее желание попроситься домой. В конце концов, что мне здесь делать-то? Но... гордость ли проснувшаяся или же страх вновь оказаться втянутой в судебный круговорот, или же просто полное признание собственного бессилия, были тому виной, но я осталась.

Сперва в замке, где мне отвели целых две комнаты, благо, хозяин замка овдовел, дети его предпочли нынешний свободный мир, а почтенная домоправительница, которой в скором времени грозило стать новой хозяйкой замка, ко мне отнеслась снисходительно.

Я была тоща.

Неприкаянна.

И дурновата, если приехала не с нарядами или там шерстью, но с ящиком какого-то железа. А блаженных боги не велели обижать.

Меня и не обижали.

Сперва я просто жила. Просыпалась. Умывалась ледяной водой. Одевалась. Как-то вдруг выяснилось, что прежние мои наряды совершенно не годятся для этого места, но почтенная Гедре принесла с дюжину платьев.

- Дочкины, - сказала она, раскладывая их на кровати. - Когда малой еще была... видишь, не зря сохранила.

Платья, пусть и выстиранные, все одно неуловимо пахли лавандой. Плотная шерсть, из которой они были сшиты, защищала от холода, а легкий плащ из рыбьих шкур спасал и от промозглых местных ветров, и от дождей.

Я подарила Гедре браслет на удачу.

Она приняла его милостиво. И по вечерам мне стали подавать теплое козье молоко с маслом и медом. Я пила... почему-то все, происходящее вокруг, воспринималось ненастоящим, этакой игрой, в которую я вступила по воле брата.

Спустя месяц я решилась выбраться из замка.

Спустя два - отыскала место на берегу, с которого удобно было следить за лодками. Через три поинтересовалась, нет ли работы для артефактора. Не скажу, что мне поверили сразу. Все же в этом, будто затерявшемся в прошлом, привыкли, что место женщины - подле мужчины. И все, на что она способна, так это вести хозяйство.

Следующий год я работала.

Просто работала.

На замковой кухне, где помимо сложенного из камней очага, имелась почти новая - всего-то сотню лет разменяла - печь на кристаллах. Энергии она жрала много, а еще с завидной регулярностью выходила из строя, и тогда хозяину, единственному, кто хоть сколько разбирался в артефакторике, приходилось снисходить до кухни.

...он же время от времени восстанавливал стазисную установку, спасая продукты от порчи.

И обновлял защиту.

Питал силой обережные камни рыбачьих лодок и связку целительских амулетов, которыми приходилось довольствоваться, поскольку сами целители отчего-то не желали задерживаться на Ольсе.

Печь я починила.

А потом изменила, перепаяв старые энергоемкие и ненадежные контуры. Потом изменила еще раз, стараясь не вслушиваться в глухое ворчание Гедре, которая к новшествам относилась с немалым подозрением. Впрочем, как и большинство местных.

Но печь заработала.

И камни перестала опустошать с прежней жадностью, а уж когда удалось стабилизировать пяток разных температурных режимов, благодарность кухарки достигла небывалых размеров. Виданое ли дело, чтоб хлеб да жаркое без пригляду доходили...

...следом занялась стазисной установкой.

И светильниками, которые работали еле-еле, а в грозовые ночи и вовсе гасли, будто пугаясь стихии. Постепенно люди, еще недавно полагавшие меня блаженной, если не переменили полностью свое мнение, то сочли, что и блаженные могут приносить пользу. А уж когда лодка молодого Нетта, разрисованная мною - вот уж баловство, которое только старики и оценили - уцелела, наскочив на блуждающий морской зуб, снисходительность сменилась не то, чтобы уважением, скорее появилась некоторая толика доверия. А вскоре сала Терес словно бы невзначай поинтересовался, не желаю ли я, случайно, подзаработать пару монет? Дело верное, только...

...я же понимаю, что в нынешнем мире малым островам, навроде Ольса, выжить непросто.

Некогда его прадед держал дюжину кораблей и выходил в море за добычей. Когда попадались косатки, когда... на что иное везло, но теперь-то все иначе.

Косатки, конечно, остались, но морской зверь умен и хитер, а на людей охотиться закон не позволяет. Что остается? Ракушки собирать? Разводить нежную белую рыбу для столичных рестораций? Оно-то, конечно, тоже неплохо, но...

Душа требует иного.

И мне передали с полдюжины стандартных заготовок, попросив сотворить что-нибудь этакое... интересненькое... что именно? А чего захочется... главное, чтоб без смертоубийства, а то за этакое уж больно королевские псы ярятся.

Признаюсь, заказ поставил меня в тупик. Одно дело чинить, и совсем другое - создавать... что? В голове было пусто, да и не только в голове. Я захватила с собой инструмент, пусть и старый, собранный мною за годы учебы, но вот расходники... ограненных кристаллов всего-то с дюжина. Лунного серебра едва ли полтора грана наберется, не говоря уже о платине или золоте. Впрочем, с золотом на острове проблем не было, стоило лишь упомянуть, как сала Терес принес шкатулку с золотым ломом. Рваные цепочки, гнутые браслеты, некоторые, подозреваю, весьма древние, но...