Скрижаль альтера - Александра Лисина

В следующие полчаса мы почти не разговаривали. Машина стремглав летела по захламленной дороге. Таль то и дело выкручивала до упора руль, виртуозно обходя попадающиеся на пути препятствия, которых с каждым километром становилось все больше, и не сбавляла скорость даже тогда, когда во мне все сжималось от ощущения быстро приближающейся гибели.

При этом качество дорожного покрытия ухудшалось так стремительно, словно мы неслись посреди минного поля. Тут и там виднелись огромные воронки, похожие на следы взрывов. Завалы стали попадаться гораздо чаще, и в них начала прослеживаться определенная система. Порой это были уже не просто завалы, а настоящие баррикады… к счастью, частично разрушенные. Среди них стали попадаться остатки громоздких механизмов, покрытые копотью металлические балки. Порой мне даже казалось, что я узнаю обломки гигантских роботов и остовы машин… быть может, даже военных. Но «форд» пролетал мимо них с такой скоростью, что детали рассмотреть никак не удавалось.

При этом Таль, как ни странно, оказалась прекрасным водителем. Она чувствовала автомобиль так, словно сидела за рулем с раннего детства. Умудрялась, не сбавляя скорости, огибать препятствия, объезжать особо крупные ямы и проскочить даже там, где другие неминуемо бы застряли. И это на маленьком «форде». На безнадежно разбитой дороге. И все это она проделывала с таким невозмутимым видом, словно стрелка спидометра не стремилась к отметке «сто двадцать», а сзади и с боков нас не настигала непонятная буря.

Поскольку машину немилосердно трясло и периодически подбрасывало на кочках, то мы с Кином были вынуждены вцепиться руками в передние кресла и пригнуть головы, чтобы не пробить макушками потолок. Но помогало мало — нас все равно швыряло по салону и периодически вжимало то в двери, то в сиденья. А то и пыталось сбросить на пол. Я всего за десять минут умудрилась набить пару десятков шишек, оцарапала руку, рассадила коленки. А уж сколько синяков успел набить легковесный пацан, даже подумать было страшно.

Впрочем, мы не жаловались: с каждой проходящей минутой подозрительное облако на горизонте становилось все шире. А когда в нем стало прослеживаться совершенно отчетливое движение, Рэйв досадливо сплюнул.

— Мы едем слишком медленно.

Машину тряхнуло на очередном ухабе, и мы с Кином тревожно переглянулись, услышав раздавшийся под днищем скрежет, за которым последовал мощный удар.

— Похоже, бензобак пробило, — неестественно ровно сообщила Таль, глянув на стремительно поползшую вниз стрелку, обозначающую уровень топлива.

— Фигово, — напряженно заметил Кин, заглянув подруге через плечо. — Оторваться уже не сможем.

— Мы бы и так не смогли. Эти… кем бы они ни были… движутся слишком быстро.

— Значит, надо искать место для боя, — хмуро бросил Рэйв.

Девица фыркнула, и мотор «форда» снова взревел.

— А то я не знаю! Лучше бы, конечно, найти возвышенность, но боюсь, у нас мало времени. И я пока вижу только один вариант.

— Какой?

— Впереди овраг. Большой. Если там нет моста, то нам крышка.

От неестественно спокойного голоса Таль у меня внутри что-то сжалось, но что я могла сейчас сделать? Вот именно. Только посильнее вцепиться в спинку кресла, закрыть рот и не мешать остальным, потому что тут от меня абсолютно ничего не зависело.

Неожиданно Рэйв обернулся, и мы снова оказались лицом к лицу. Он был очень серьезен, но при этом спокоен как удав. Ни следа паники в глазах, никакой суеты… взглянув на него, я тоже, как ни странно, почувствовала себя увереннее. Он ведь спасет меня, правда? Он ведь не обманет?

Рэйв открыл было рот, словно собирался что-то сказать, но так же неожиданно передумал и отвернулся. Почти сразу после этого машину в очередной раз подбросило на ухабе. Меня откинуло назад, чувствительно приложив локтем о стекло, затем швырнуло еще раз, другой, третий. Странное поведение альтера тут же забылось, вытесненное тревогой за сохранность моих бедных костей, а пульсирующая в локте боль вскоре заставила обратить внимание и на другие вещи.

В частности, на то, что преследующее нас облако подобралось угрожающе близко и вытянулось вдоль дороги, неведомым образом умудрившись нас почти окружить. На то, что некогда добротное покрытие на трассе окончательно исчезло, и теперь мы неслись практически по грунтовке, тут и там собирая колесами ямы. Не приспособленные к столь экстремальной езде покрышки стали вязнуть в песке, которого в этой части дороги стало на порядок больше. Машину болтало и мотало в разные стороны, порой даже заносило, но Таль каким-то чудом удавалось ее выровнять, и мы продолжали двигаться вперед, хоть и не так быстро, как раньше.

Наконец, настал момент, когда уровень топлива в баке упал до критической отметки, и Рэйв быстро покосился в окно, словно желая убедиться, что дозаправиться мы не успеем. Потом, видимо, вспомнил, что бензин у нас закончился по другой причине, и заливать топливо в пробитый бензобак бесполезно. Тихо выдохнул сквозь зубы. А потом правое переднее колесо налетело на какую-то корягу и… с оглушительным хлопком лопнуло! Машину резко повело. Тормоза громко взвизгнули. Таль с чувством выругалась. Кин судорожно вцепился в скрипнувшее от натуги сиденье. Я, соответственно, тоже. Но сделать мы ничего уже не смогли, да и не успели бы — потерявшая управление машина на приличной скорости налетела еще на одну стальную балку. Каким-то чудом не врезалась в нее, а забралась уцелевшим колесом на относительно ровную поверхность и накренилась, продолжая движение. Нас тряхнуло раз, другой. Таль снова выругалась, не стесняясь присутствия ребенка. А машина самым настоящим образом взлетела в воздух, с ревом просвистев над покореженной трассой и очередным завалом из металлолома.