Бес - Владислав Выставной

Вставив на место магазин и передернув затвор, Илья почувствовал себя значительно лучше. Включил тактический фонарь, притороченный к подствольному гранатомету, осмотрелся. Сам себе усмехнулся: иллюзия безопасности хуже, чем полное отсутствие оружия. С кем он собрался воевать в этих диких местах? Захотят сожрать – сожрут. Как сожрали всех остальных. Единственное, хотя и слабое утешение – возможность продать свою жизнь подороже, прихватив с собой нескольких врагов рода человеческого.

Словно иллюстрация к этим мыслям мелькнула в свете фонаря какая-то кошмарная перепончатокрылая нечисть. Тактический фонарь светил куда приличнее карманного, и в столб яркого света охотно потянулись всякие летающие создания, большей частью огромные мутировавшие насекомые и летучие мыши. Хотелось верить, что неопасные.

Илья замер, вслушиваясь в ночные звуки, пошарил в темноте лучом фонаря и вдруг понял: свет мешает ему. Мешает видеть… нет, ощущать.

Палец коснулся кнопки. Все погрузилось во мрак. Понадобилось время, чтобы глаза привыкли к темноте. Но и без зрения поблизости чувствовалось неприятное движение. Кто-то кружил рядом, то осторожно подкрадываясь, то боязливо шныряя обратно в темноту. Илье не было дела до этих теней. Он смотрел прямо, не отрывая взгляда, туда, где возникли из темноты жуткие, неподвижные…

Глаза!

Страха не было. Остались лишь оцепенение и равнодушное ожидание. Глаза – желтые, с мерно пульсирующим вертикальным зрачком, не мигая, смотрели на него. Невозможно было понять – принадлежат ли они какому-то живому существу или же просто висят в воздухе. Да и вообще – глаза ли это, или просто плод больного воображения?

Илья медленно поднял оружие, прицелился меж этих неподвижных Глаз. Тихо спросил:

– Кто ты?

Голос прозвучал глухо, незнакомо, будто чужой. Странно было надеяться на ответ. Но голова вдруг налилась тяжестью, а мозги «вскипели», будто попали в микроволновую печь.

«Разум», – прозвенело в голове, болезненно отдаваясь в затылке.

– Чей? – непонимающе отозвался Илья. Ощущения от такого общения были странные и не очень приятные. Он плотнее прижал автомат к плечу, машинально принимая стрелковую стойку.

«Разум не может быть чьим-то. Разум свободен. Бесконечно свободен».

– Где ты? Покажешься? – проговорил Илья, касаясь пальцем спускового крючка. Он не был уверен, что действительно хочет видеть обладателя странного «голоса».

«Ты видишь меня. Я – везде».

– Понятно, – пробормотал лейтенант. Разом сникнув, опустил автомат, поежился, озираясь.

Разумеется, ни черта он не понимал. Но молчать было еще хуже. Сделав над собой усилие, осторожно поинтересовался:

– Это… Ты всех убил?

«Вы сами себя убили», – отозвалось в голове – на этот раз чуть болезненнее, и Илья с удивлением подумал, что обладатель голоса злится.

«Я лишь немного помог вам», – счел нужным добавить голос.

– Ты помог предателю!

«Да».

– Зачем?!

«Интересно».

– Что тебе интересно?! – насупился Илья.

«Предательство. Как люди обманывают и мучают друг друга. Поступки. Мотивации. Эмоции…»

– Это… Ты спас меня?

«Да».

– А до этого хотел, чтобы я убил себя?

«Верно».

– Что-то я никак не пойму… На чьей ты все-таки стороне?

«На своей. Я всегда на своей стороне».

– Зачем тогда тебе я?

«Изучать».

– Изучать… – повторил Илья, пожал плечами. Помолчал. У него просто закончились вопросы.

Но то, что называло себя Разумом, продолжило:

«Когда-то люди изучали меня. Настало время поменяться местами. Я изучаю вас».

– Что это значит?

«Эксперимент. Вы – мой эксперимент».

– Чушь! – Илью вдруг бросило в жар. Все это напоминало бред. Он потряс головой, стараясь прогнать этот назойливый голос. – Ты просто плод моего воображения!

«Это ты – плод моего воображения, – издевательски прозвучало в голове. – Ты жив только потому, что это нужно мне. Ты – часть эксперимента».

– Допустим, так оно и есть – зачем ты мне рассказываешь об этом?

«Это часть эксперимента. Я тебя изучаю, ты знаешь, что тебя изучают, – днем и ночью, что бы ты ни делал…»

– Оставь меня в покое! – крикнул Илья, и эхо разнесло его голос. Где-то в зарослях эхо подхватили какие-то твари, искажая его и превращая в чудовищный вой.

«Я делаю то, что считаю нужным…» – отчетливо прозвенело под черепной коробкой. Илья зарычал от бессилия, отчаянно колотя себя ладонями по вискам, будто это как-то могло помочь освободиться от сверлящего Голоса.

«И не пытайся убить себя – я не допущу этого. По крайней мере – до окончания эксперимента…»

Неожиданно Илья успокоился. Замер, тяжело дыша, глядя в глубину ночного мрака.

– Скажи, – тупо спросил он. – Это твои глаза – там, в темноте?

«У меня тысячи глаз».

В ту же секунду Глаза исчезли – словно их выключили, как настольную лампу.

«Я могу смотреть на мир и твоими глазами, – продолжал Голос. – А хочешь увидеть мир так, как вижу его я?»

Илья не успел ответить. Что-то звонко лопнуло в глубине мозга.

Он увидел.

И закричал – настолько ужасным, нестерпимым было увиденное. Но главное – совершенно нечеловеческим. Потому что не дано человеку видеть миллионами глаз, осязать миллионами пальцев, лап, усиков и еще черт знает чего. От такого сходят с ума. И он сам оказался на краю безумия, наблюдая одновременно тысячи картин боли, страха и разложения, раздавленный миллионами воплей.

Указательный палец судорожно скрючился, вдавив спусковой крючок. Автомат заплясал в руках, расстреливая тьму. И вдруг все кончилось. Илья стоял на четвереньках, из полуоткрытого рта стекала тонкая струйка слюны. Качало.

«Чтобы ты не забывал о нашей беседе, – донеслось откуда-то издалека. – Тебе – на память…»

Кулак сам поднялся на уровень глаз, разжался. Илья недоуменно смотрел на вздрагивающую ладонь, подсвеченную восходящей Луной. В ней был пистолетный патрон. Тот самый, давший осечку.

Тот, что должен был убить его…