Насты - Юрий Никитин

– На перекладине? – спросил я.

Из мобильника фыркнуло:

– Вы и висеть, как мокрые тряпки на веревке, не сможете, жопы тяжелые.

Едва я вышел из лифта, сразу попал в галдящую толпу. В центре отгавкивается лифтер, бабы окружили, как стая ворон, и требуют, чтобы в обоих лифтах заменил вот прям сейчас и немедленно все лампочки.

– Какие лампочки, – услышал я его тоскливый голос, – там же и плафонов нет! Даже провода повыдирали!.. Я вообще-то как минимум раза два в неделю меняю запчасти в ваших сраных лифтах!..

– Плохо меняете!

– А как хорошо? – спросил он злобно. – Что за скоты тут живут, не понимаю!.. Почему каждый день какая-то сволочь ссыт или срет в лифте?.. Поставьте хотя бы видеокамеры…

Кто-то заорал:

– Че? Ты тоже сатрап? Это нарушение наших прав!

– Это подсматривание!

– Это рука власти!

– Кремлевский холуй!

Он сказал рассерженно:

– Так вы же сами в той моче шлепаете подошвами! А шо такое моча, вы хоть знаете, уриноглотатели? Она проедает любое железо! И если не успею вовремя заменить испорченные детали, вы же рухнете в шахту лифта… Хорошо бы именно тот гад разбился, но, скорее всего, погибнет другой…

– Тоже гад, – подсказал кто-то из собравшихся ехидно.

– Тоже гад, – огрызнулся измученный электрик. – А кто из вас не гад? Почему не остановите? Вы же все друг друга знаете как облупленные! Чего молчите?

Один из присутствующих мужчин проворчал:

– Это твоя работа – менять детали. Тебе за это платят.

Лифтер выкрикнул:

– А если не успею?

– Посадят, – сказал мужчина со злорадством. – Мало вас сажают!

Лифтер помотал головой:

– А вот и нет. Я подробно написал, что и как. Эти бумаги разослал всюду. Так что когда оборветесь и разобьетесь, я потребую поднять мои предупреждения. Так что разбивайтесь все на фиг, мне по фигу! Пусть хоть весь дом рухнет, я на окладе. Лишь бы меня не обвинили, а в этом я уже предохранился, а вы все сволочи!

Снаружи у подъезда группа подростков, не обращая внимания на возмущение престарелой супружеской пары, с гоготом мочится на стену, стараясь поднять струю как можно выше. Девчонка лет тринадцати азартно ставит черточки, стараясь не попасть под струи.

В африканских племенах, мелькнула мысль, высота струи считается признаком мужской силы. Самого высокоссущего могли выбрать в вожди племени, а то и в вождя вождей. Вообще страсть поссать везде осталась еще от тех древних времен, когда человек был на уровне простого кобеля, метящего территорию. Собаки и сейчас стараются зассать ссянки других собак. Причем не только кобели…

Я свернул к дому Данила, он там проветривает качалку, за спиной раздался веселый вопль:

– Толька, подожди!

От троллейбусной остановки мчится Гаврик, мы с ним по сети рубились в старкрайф, потом вместе ганкерили нубов в начальных локациях, а однажды создали клан разбойников в Айоне и лихо грабили фармеров.

Его фамилия Кокошин, он попросил в ЗАГСе заменить на Какашина, чтобы шокировать народ, тоже наш, хоть и с закидонами. Больше всего помешан на выискивании моментов, вокруг которых можно плясать с бубном и ликующе орать: «Вот в какой сраной стране живем!», и неважно, берется сравнивать стоимость добываемой нефти в арабских странах и в Сибири или стоимость бананов в Москве и в Африке, он сам над этим не задумывается и другим не дает, а если кто-то укажет на некорректное сравнение, сразу орет победно: а-а, ты патриот? И становится стыдно, словно ты нечто вроде гея.

По его утверждениям, в нашей стране все только плохо и очень плохо, а в западном мире – только очень хорошо и просто замечательно! И в поддержку такой идеи он сутками напролет шарит по инету и постоянно находит что сравнивать, совершенно не заботясь о корректности, важнее броскость, потому при сравнении стоимости велосипеда в Нью-Йорке и КамАЗа в Москве всегда можно с уверенностью и громогласно заявить, что у них там все дешевле!

И хотя мы сами такие, любим поговорить, в каком говне живем и что зажравшаяся власть ни хрена не делает для страны и народа, но Гаврик вообще зашкаливает, то ли настолько туп, то ли заполнен от жопы и до ушей эмоциями, таким нацеленным уже не до проблесков мысли.

– Толян, а что я надыбал! – заорал он. – Хошь, покажу?

Я помотал головой:

– Нет, спешу.

– К Данилу? Пойдем вместе. Я все собирался покачаться…

– Там все ушли, – сообщил я. – Уж поздно.

– Так это здорово, – сказал он. – Мне бы так, чтоб никто не упал в обморок, когда скину рубашку.

– Не поможет, – сказал я с сочувствием. – Там кроме Данила будет и Люська.

– Эх, – сказал он, – ладно, не стану ее пугать своими бицепсами. У меня знаешь уже сколько? Двадцать два!

– Перебор, – сказал я. – Мог бы остановиться на двадцати одном. Очко так очко.

Он наконец врубился, обиделся.

– Ладно… У тебя где-то тридцать пять?

– Тридцать семь, – сказал я скромно.

– Ну вот…

Качалка закрыта на толстую железную дверь, ибо это официально не качалка, а бомбоубежище, но жильцы приняли решение, что лучше пусть молодежь их дома устает до чертиков, стараясь отжать от груди заветную сотку, иначе девчонки и не посмотрят, чем будут носиться на мотоциклах по улицам и попадать под грузовики.

Я стукнул в дверь, Данил открыл, кивнул Гаврику, тот с завистью окинул его восхищенным взглядом.

– Анимал, настоящий анимал!.. На тебе все само растет!

– Ага, – согласился Данил мрачно, – само. Как же, само, ну да.

Мы спустились по ступенькам в царство железа, наклонных скамей и станков Смита. Данил указал на металлический стеллаж, где среди разнокалиберных гантелей яркими наклейками цветут две упаковки пива.

– Жаждущие, можете приступать… Зяма прислал эсэмэску, а Валентин придет через десять минут.

– Он аккуратный, – сказал я, – будет минута в минуту.

– Ты его знал раньше? – спросил Данил.

– Нет, но человека видно сразу…

– Это тебе видно, – буркнул Данил, – а я вот, сколько ни присматриваюсь, все равно наегивают, как британцы какого-то Махатму.

Гаврик, рисуясь, лихо выбирал из пластмассовой упаковки банки с пивом, Данил поднялся наверх и вернулся с Зямой и Грекором.

– Привет, – сказал Зяма, – приятно смотреть на вас! Как только подумаю, что каждый из нас – самый быстрый сперматозоид из трехсот миллионов, сразу такое уважение… Мы – лучшие!.. Мы уже победители!

Данил присмотрелся к Зяме, поинтересовался: