Авдотья, дочь купеческая - Наталья Алферова

Смотритель кивнул писарю, тот поспешил выполнять поручение. Сам же вновь отвесил поклон и ответил:

— В лучшем виде будет сделано-с, Авдотья Михайловна. У нас для слуг пристроечка имеется. Насчёт оплаты не беспокойтесь, Михайла Петрович, дай Бог здоровья вашему папеньке, загодя нарочного присылали, всё оплатили-с. Ещё раз прощения прошу, что номера не самые лучшие предоставить получилось. Намедни указ привезли императорский, в первую очередь обеспечивать курьеров с важными депешами, да чиновников, по государственным делам-с следующих.

Вид у него стал при этом такой виноватый, что Дуня поспешила заверить:

— Не переживайте, Антип Иванович, всё в порядке. Пока же откланяюсь, пойдём, Глаша.

Она обернулась к Глаше, и подруги тоже отправились отдыхать. Смотритель растроганно вздохнул и пошёл в контору, бормоча:

— Вот ведь, помнит, егоза старика. Не забыла, небось, как мы с её папенькой их с подружкой с крыши трактирной снимали-с. До сих пор не могу понять, как силёнок хватило туда забраться, дар помог, не иначе. Смотри-ка, графиней стала.

Войдя в трактир Дуня огляделась, ничего не поменялось с последней поездки, да и прошло-то всего два месяца, как они с Глашей после выпуска домой возвращались, а после балов и того меньше. Ответив на приветствие трактирщика, подруги поднялись в номер, следуя за трактирным мальчишкой.

— Сёмка, да ты, никак, ещё подрос, — сказала ему Глаша.

— А то! — ответил тот и широко улыбнулся, демонстрируя дырки на месте верхних молочных зубов.

Сёмка доволен был, что добрые барышни приехали, когда его очередь дежурить подошла. Все трактирные знали: купец Михайла из Ярославля и его дочь с воспитанницей никогда без вознаграждения не оставят. Поэтому, как родных встречали. Мальчишка не ошибся, вскоре он, прыгая по ступенькам, возвращался обратно, зажав в кулаке новенькие пять копеек.

В номере, чистенько прибранном и вполне уютном, Глаша сказала:

— Ох, Дуня, попьёт у тебя крови свекровушка.

Дуня, усевшись на кровать, пару раз подпрыгнула на пуховой перине и беспечно ответила:

— Не попьёт, подавится. Я и сейчас могла бы укорот дать, да на людях не пристало. Сама знаешь, сор из избы выметать не следует. Ты лучше монографию верни, хочу кое-что попробовать.

— Я ещё не дочитала, — ответила Глаша, машинально подтягивая к себе только положенный на стул ридикюль.

— Ага, тебе тоже понравилось! А меня упрекала, что ничего вокруг не вижу, когда читаю, — торжествующе произнесла Дуня.

— Мне можно, у меня нет на носу венчания, — парировала Глаша.

В дверь постучали, это принесли в покои обед. Дуне с Глашей трактирщик лично поднос с едой доставил. Увязавшийся с ним Сёмка, доложил:

— Барыни-сударыни, ваши горничные просили передать, что чутка задержатся, там эта, — Сёмка руками над головой изобразил высокую причёску Платоновой маменьки, — гневаться изволют.

Трактирщик отвесил мальчишке лёгкий подзатыльник, ухватил за шиворот, и вытащил из комнаты, пожелав постоялицам приятного аппетита.

Дуня встала с кровати, но направилась не к столу, а к двери. Её намерения терпеть дурной нрав свекрови на время дороги, куда-то испарились. К счастью последней, дойти до неё Дуня не успела, дверь отворилась и вбежали запыхавшиеся девушки.

— За вами словно черти гнались, — пошутила Глаша.

— Почти что, — ответила более бойкая на язык Тася и, спохватившись, спросила: — Переодеться изволите?

Тут только Дуня с Глашей заметили в руках горничных свои саквояжи. Оказывается девушки за ними сбегать успели, вот и запыхались.

— Нет, мы, пожалуй, после обеда прогуляться сходим. Идите, отдыхайте, — отпустила горничных Дуня и спросила у подруги: — Ты ведь не против ножки поразмять?

— С удовольствием, погодка хорошая, — ответила Глаша.

Пообедав плотно да вкусно щами с мясом, студнем, пирогами, подруги вышли на улицу. У пристройки на лавочке сидели их кучера, горничные, да несколько незнакомых слуг в форме, видно те, что чиновников привезли. Они тоже явно пообедали, находились в настроении хорошем. Оттуда доносился смех.

Один из кучеров, помоложе, да поплечистее, принялся внимательно наблюдать за хозяйками. Наказ он от Михайлы Петровича имел: глаз не спускать, если магичить затеют, не мешать, но проследить, чтоб осторожность соблюдали.

— Давай, по лугу прогуляемся, — предложила Дуня.

— Только чур в прятки не играем, — ответила Глаша.

Подруги переглянулись и рассмеялись, вспомнив, как в детстве пытались сбежать из-под надзора папеньки, прячась в густой траве луга, перейдя через который, можно было попасть в большое село, принадлежавшее какому-то барону. До села им дойти ни разу не удалось.

Облака на небе развеялись, солнце светило не по-весеннему ярко, щебетали птицы, где-то неподалёку жужжала пчела. Со стороны кузницы доносился звон — там молотом стучали по наковальне. У дома смотрителя, на крыльце конторки, сидел, опустив голову рослый детина, судя по одежде, из зажиточных крестьян, и теребил в руках картуз. Заслышав шаги, он поднял голову. Завидев Дуню и Глашу, просиял, словно давних знакомых встретил.

Он вскочил с крыльца, и тут же бухнулся на колени, отвесил поклон сначала Дуне, затем Глаше и заголосил:

— Матушка, барыня! Барышня-магичка! Спасите, Христа ради! Кроме вас некому помочь!

На эти вопли выскочили на крыльцо смотритель и писарь, а от пристройки подошёл кучер, приглядывающий за хозяйками. Смотритель прикрикнул на мужика:

— Хорош ломать комедь, встань!

Мужик поднялся, отряхивая колени.

— Чем мы помочь можем? — спросила Дуня, заинтересованно.

— Матушка барыня, у нас в селе, я там старостой, кузня на магической тяге встала, амулет разрядился, — быстро заговорил мужик. — Самый сев, а нам ни лошадок подковать, ни лемеха от плуга не поправить. Зарядить амулет некому, барин наш, барон Елагин, в столицу уехал на месяц. Спасай, матушка барыня! Или подруженьке своей позволь. Слыхали мы, вы обе сильным даром владеете.

Дуня посмотрела в сторону кузни. Смотритель, правильно истолковал этот взгляд и произнёс:

— Ежели б не указ, по которому кузня при ямской станции должна-с лишь по казённой надобности использоваться, разве бы я отказал соседям в такой малости.

— Время есть, давай поможем, Дуня, — попросила Глаша.

— Поможем, — ответила Дуня.

Староста сельский засуетился и воскликнул:

— Я на пролёточке приехал, мигом вас до села домчу!

— С Авдотьей Михайловной и с Глафирой Васильевной я вместе поеду, — заявил кучер, выступая вперёд.

— А, Демьян, ну поехали, — позволила Дуня и добавила: — Небось, папенька велел смотреть за нами с Глашей? Да ладно, не тушуйся, как девица на смотринах. Не