Раз колечко, два колечко… - Сергей Вылегжанин

— Князь… — Тут ей вспомнилось, о чём говорила совсем недавно Людмила. Что самому молодому князю из Высших семей сорок три года. Вряд ли её дяде меньше. — Но мама! — Она почувствовала, как её заполняет паника. — Он же старик!

— Он Князь не только по титулу. — Снисходительно заметила мама. — Да, ему лет побольше, чем твоему отцу. Но для пробуждённого силы Князя это не существенно. Он переживёт и тебя, и ту, что будет после тебя. Насколько я узнала, ты будешь у него далеко не первой. И точно не последней, поверь.

— Но… Но я люблю Ивана. — Лиза поняла, что родители уже всё решили. Слёзы сами побежали по её щекам. — Как же так, мамочка…

— Никаких Ива́нов. — Екатерина Никифоровна никак не отреагировала ни на дочкино возмущение, ни на её слёзы. Она всё так же методично разливала вонючую грязюку по расставленным горшкам с землёй. — Мы для чего тебя растили? Для чего учили, одевали? — Мама посмотрела на неё, нахмурила брови. — Это же только для твоего блага. Неужели тебе не надоела наша провинция? Ты пойми, это же Боголюбовы! Семья Высших! Прямой путь в столицу. Разве тебе не хочется блистать на балах высшей столичной аристократии?

— Вот и выходила бы замуж на князя сама, раз он тебе так нравится!

— Ох, девочка. — Мама выпрямилась, замерла, задумавшись, и внезапно тяжело вздохнула, махнув рукой. Брызги грязи разлетелись по комнате, но Екатерина Никифоровна словно этого не увидела. — Замуж, скажешь тоже. Высшие не берут таких, как мы, замуж. Даже не мечтай.

И она снова занялась своей грязью.

Тут Лиза растерялась.

— Так он не хочет взять меня в жёны? — Растерянно пробормотала она. — Тогда, зачем это?

— Что «это»? — Насмешливо переспросила Екатерина Никифоровна.

— Это… Ну, акции там. Помолвка. — Она даже не знала, как сформулировать вопрос, так запуталась в ситуации.

— Эх, молодёжь. — Покачала головой мама. — Неужели непонятны такие элементарные вещи. Ты же уже взрослое имя получила! Если бы он звал тебя замуж, то это мы бы платили приданое.

— А сейчас?

— А сейчас князь платит за помолвку. — Как что-то и так понятное, объяснила мама, выделив последнее слово. — После подписания всех документов, будет объявлено о вашей помолвке, и ты уедешь к нему домой, поживёшь какое-то время.

— Какое-то… — Совсем потерянно повторила она за мамой.

— Да. Думаю, пару лет, вряд ли больше. — Деловито продолжала Екатерина Никифоровна. — Когда ему надоест, помолвку расторгнем. Вернёшься домой, тебе даже двадцать один ещё не исполнится. Всё останется как прежде, но для аристократов в столице ты уже будешь не просто дочка барона из Новгорода. Ты будешь бывшая невеста Князя из Высшей семьи!

— Получается… — Елизавета постаралась уложить в голове всё, что услышала. — Получается, этому старому козлу просто нужна любовница? — Вдруг дошла до неё вся ситуация. — Получается…

— Да, только не любовница, он же не простолюдин какой, а невеста. — Оборвала её мама. — Можешь назвать себя фавориткой, если тебе так проще. Если получится его впечатлить, может даже в наложницы прорвёшься. Но это вряд ли. Там такие зубры вьются. Невесту пару лет они ещё потерпят, но насовсем в семью не пустят, даже не мечтай.

— Но зачем тогда брать невесту, если не собираешься брать её замуж?

— В высших семьях приняты такие правила, если не знаешь. Спят только с официальными жёнами и наложницами. Дети тоже только от них. Иногда развлекаются с невестами, но не долго. Детей у вас не будет, даже не надейся. Иначе его женщины не поймут.

— Так вот почему меня проверял гинеколог. — Дошло до неё, зачем ей устроили внезапную проверку сразу по её приезду. Даже не посмотрели, что ночь на дворе. Она едва успела помыться, как доктор приехал. — Боялись, что в плену со мной… Что там меня… — Продолжить фразу она не смогла, просто задохнулась от возмущения.

— Князю нужно было предъявить справку. Если бы ты была познавшей мужчину, то двух миллионов нам не видать. — Спокойно подтвердила мама её выводы. — Да и акций за подержанный товар никто бы не предложил, это понятно. Князь тогда дал бы тысяч двести максимум, и точно деньгами, а не акциями. Но хорошо, что ты сохранила себя для Высшего. Вряд ли кто-то из аристократок нашего города так выгодно входил во взрослую жизнь. Мамочка тобой гордится.

— Товар… — Поразила её циничная формулировка мамы. — Подержанный…

Больше не задавая вопросов, она опустила голову и побрела в свою комнату. По пути написала Саше, что никуда сегодня пойти не сможет.

То, что мама не выпустит её за ворота, было и так понятно. Нет, она не боится, что Лизу снова украдут. Она боится, что кто-то «попортит товар», за который им обещали два миллиона, и железный кусок какого-то завода.

Сначала её охватила апатия. Родители её предали. Просто продали. В их понимании, за два миллиона она вполне может потерпеть пару лет, отдаваясь какому-то старому, уродливому извращенцу.

Что извращенец уродлив, она была уверена. Иначе, зачем ему покупать женщин? Красавчики получают их бесплатно. В любом количестве. Особенно, если они Князья из высших.

Как её Иван.

Лиза в своё время устала отгонять от него всяких аристократических дурочек. Все были из их круга, торговая аристократия. Их родители всячески поддерживали интерес деток, желающих запрыгнуть в постель к высшему. И девственницы среди них тоже были.

Как только она зашла в свою комнату, её взгляд невольно уткнулся в дверь в ванную. Тут они познакомились.

Внезапно накатили воспоминания, которые она старательно отгоняла в последние дни. Вспомнила, как отбивалась от первого насильника при нападении террористов. Как её спас Иван. Буквально вытащил за руку из безнадёжной ситуации. Её ждала участь бедно й Федоры, которую замучили террористы.

А ведь Иван в тот момент считал её простой служанкой. И всё равно спас. Так пострадал, что его собирал по кусочкам столичный целитель уровня Сверха. Она это потом уже узнала, в сети, в фан группе Ивана.

Вспомнила, как в плену она снова попала в опасную ситуацию, и её спасали девочки. В этот момент ей казалось, что ближе этих троих у неё никого на свете нет.

И как она сама потом убила своего насильника.

— Для князька вашего себя сохранила, говорите. — В её голове росла решимость. — Два миллиона на мне заработать решили. Хоть бы спросили, чего мне это стоило. Я два дня, как вернулась, и ни один из родителей не поинтересовался, каково мне там было! Нет уж. — Она вскочила, заметалась по