Медленный скорый поезд - Сергей Абрамов

И как-то она на всех этих татей несерьезно реагирует…

А Бонд?..

Ну, Бонд он или простой шулер — это неведомо. А вот наличие Стрелка, с Бондом знакомого, настораживает. Перебор уже. Хотя, знал по опыту Пастух, подозрение в подобных случаях всегда уместно, да и вообще уместно в его работе. Что-то в башке щелкнуло, мозг это «что-то» зафиксировал и подержит на выходе — до поры. Если ей, поре этой, суждено настать.

— Ладно я, — сказал Пастух, — помчался с пистолетом на выстрелы. Как юный пионер, блин. Но у меня хоть есть кого защищать. Марину. А ты с какого перепугу ломанулся?

— Пастух, окстись! Я, конечно, кроме других талантов, — наемный убийца, да, но не в этом случае. Меня купили за небольшие денежки, чтоб я твою Марину просто проводил до Москвы. Без эксцессов. Негласно. Просто приглядел за ней, если кто любопытствовать станет. И остерег бы. Ничего больше! Мне ее охранять наказали. Я ж не знал, что ты сам ее охраняешь. Кто-то, блин, из моих наемщиков тебе, видно, не очень доверяет.

— А что за наемщики?

— Меня с ними не знакомили. Большие дяди себя не светят, тебе ли не знать. А я что? Стрелок и есть стрелок. Со мной посредник общался.

— Да хрен бы с ними. А что Бонд?

— Какой Бонд?

— Ну, мужик тот, с кем ты на перроне переглянулся.

— А и верно, похож… Работали мы как-то вместе. Однажды. Но он же только игрок. Он отвлекает объект, затаскивает в игру, а я — или не я, или кто-то — свое дело делаю. А он платит.

— Какое дело?

— Плевое. Я тогда его напарнику по картам кое-какие бумажки в портфель подложил. В ресторане. Во Владике. А другие бумажки вынул и отдал тому, кто меня нанял. И все…

— На мелочи размениваешься, — сказал Пастух.

— А что, лучше в банду идти? К какому-нибудь Фиме Приморскому? Я уж лучше по мелочам. Все от уголовки подальше…

Минуты, отпущенные машинистом, пробежали. Тепловоз свистнул предупредительно. Вагоны лязгнули сцепками.

— Поговорим еще, — сказал Пастух. — Времени будет много. Ты ж нанялся за Мариной следить до Москвы. Ну и следи. Похоже, мы все-таки в какую-то жопу попали.

— Мы? Из-за Марины, что ли?

— Думаю, что она ни при чем. Слишком круто для очень пожилой тетеньки — и тебе слежка, и тебе попытка ограбления тепловоза и его команды. Со стрельбой…

— Может, не по ее душу? Ей и нас двоих — выше крыши…

— Тебя одного. А еще твоего знакомца, который сошел. Не исключено, еще кого-то, кого я не заметил пока… Но не бандюков же на нее натравливать!.. Это уж и не двадцать два, а все тридцать семь… Поживем — увидим, Стрелок, время есть, а Марина у нас одна.

— У нас?

— Ты ж за ней присматриваешь, да? А я сторожу. Нас уже двое, не так ли?

Стрелок подумал-подумал и сказал:

— Наверно, так. Лично я против нее ничего не имею. Хорошая бабушка. А присмотреть… Считай, у нас — четыре глаза…

— Двадцать семь минут просрали, — сказала проводница.

— Догоним, точная ты моя, — утешил Пастух. — Машинист же обещал.

— А вы бандитов видели? — Голос у проводницы был заговорщицкий.

— Увы, — сказал Стрелок, — они там далеко были. И местные ребята всех их повязали.

— Но этих-то двух говнюков мы повязали!

Она так этого хотела, чтоб «мы», и Пастух не стал спорить, подтвердил:

— Этих двух — мы. Все трое. Жди моментом медали, красивая, — на такую-то грудь…

Тихо кругом стало, спокойно даже, будто никакой банды с оружием и не случилось. Как отпустило. И то славно…

И опять спокойное время пошло. Как там у «горлана-главаря»: «Время — вещь необычайно длинная…» Очень верно сказано.