Дневник благодарности - Наталья Куценко

— Ого, круто. Повезло… — мечтательно вздыхает Димка.

— Ага, — только и говорит Даша, но как-то не особо радостно. Она открывает дверь, и я с облегчением понимаю, что внутри никого нет. Димка сует нос в проем, и еще раз говорит:

— Круто.

— Ну как? — Даша вталкивает коляску внутрь.

Это оказывается небольшая комнатка, но достаточно просторная, чтобы тут можно было обитать колясочнику — одна кровать в углу, рядом с которой поручни, шкаф, стол у окна, и еще одна дверь, видимо, в ванную. Очень высокие потолки и окна. Только немного пыльно.

— Это здание еще дореволюционной постройки. Старый санаторий, — поясняет Даша, закидывая сумку с моими вещами на кровать, а потом открывает шторы. — Видишь какие окна и потолки по три с половиной метра? В войну тут был госпиталь, правда, недолго, потом тут много чего разрушили. Говорят, когда немцы отступали, они подожгли здание и много что сгорело. Часть крыши, тут еще часовня была и деревянные пристройки. Ну а после войны его отреставрировали, правда, попроще фасад сделали. Установили лифты, внутри много что переделали, и опять сделали санаторий. А лет сорок назад почему-то решили сделать детский дом. Опять кое-что перестраивали, но тут, несмотря на все переделки, остались и такие — прежние комнаты, почти не тронутые. Так как людей мало, тех, кто постарше и посамостоятельней, мы стараемся селить отдельно. Все равно места девать некуда, а отапливается тут все — рядом своя котельная.

Я несмело прокручиваю колеса, подъезжая к окну. Стекла немного запотели, так что вид получается слегка размытым. Пятна зеленого на белом и кусочки проглядывающей серо-коричневой земли. Видимо, с этой стороны много хвойных деревьев, сейчас слегка припорошенных снегом. Я узнаю сосны и кипарисы.

— Ну как?

— Неплохо, то есть здорово, что я буду жить один. А вай-фай тут есть? — черт, опять как-то криво у меня получилось.

— Нет, вай-фая нет. Но есть библиотека, — Даша чуть ухмыляется. — Только учти, раз один, — значит, заботишься о себе сам. Но ты, насколько я поняла, временно в кресле, так что тебе даже полезно. Если что, можешь позвать кого-то, тут у кровати и в ванной специальные кнопки есть — сигнал на дежурного выйдет. Ну и двери лучше на замок не закрывать, чтобы в случае чего выбивать не пришлось.

Странно, мне показалось, или Даша стала говорить как-то не очень дружелюбно. Заметила, как я чувствовал себя на втором этаже? А что она хотела? Чтобы я от радости прыгал?

— Распорядок простой. В 9, 14 и 18 — в столовую. А что касается лечебных процедур, это тебе уже доктор скажет, завтра, скорее всего.

— А обязательно в столовую?

— Ну, если есть хочешь, то да. Тут еду только лежачим приносят.

— Я могу при… — начинает Димка, о котором я успел позабыть, но Даша его прерывает.

— Дима, не обижай Клима. Ему уже семнадцать, как-никак, и он вполне самостоятельный. Правда? — чуть улыбаясь, спрашивает она у меня, но в голосе слышится ирония.

— Ну ладно, ты пока осваивайся, я к тебе еще попозже зайду, — говорит Даша и, выталкивая Димку, прикрывает за собой дверь.

— Даш, а ты нашу новую стенку видела? Никита постарался… — слышу я приглушенный голос Димы.

— Нет, не видела. Сейчас гляну. Дим, а дядюшка мой приехал?

— Ага, в кабинете заперся. И рычит…

— Так чего ты все еще здесь? А ну марш у него уроки брать! — восклицает Даша, и я слышу звонкий смех Димки. А потом голоса стихают.

Я смотрю на свою сумку и ноги. Сижу как дурак посреди комнаты. Я даже не знаю, как мне вещи-то разложить, если я встать не могу. И эта… Даже не помогла. Просто ушла и все. Я сбрасываю сумку на пол, переползаю на постель и утыкаюсь носом в пыльное покрывало. Мне вдруг становится так жаль себя. Меня выкинули из дома, привезли черт знает куда, и только мне показалось, что тут ко мне отнесутся доброжелательно, как и эти — бросили. От обиды мне хочется выть, но я сдерживаюсь, не зная, насколько здесь хорошая слышимость. Не хочу, чтобы кто-то подумал, что я… Что я кто? Маленький, обиженный, ни на что не способный ребенок? Да пошли они все!

«9.02

Пишу эту хрень, потому что… Потому что больше тут делать нечего. Меня затолкали в пыльную комнату и бросили. Я думал, что Даша придет хотя бы до столовой проводить, но нет. Походу, про меня просто забыли. На ужин не пошел… не поехал. Я вообще из этой комнаты больше не выйду. Лучше от голода сдохнуть, чем смотреть на все это. Я не такой! Я нормальный! За что меня отправили в это прибежище калек?

Ненавижу их всех! И Вадима, и тетку, и директора, и Дашу эту, и Алису! Предатели!

А еще — тут даже интернета нет! И я целый час искал розетку, чтобы потом обнаружить, что для нее нужен переходник. Будто на сто лет назад попал! Или в тюрьму. Ни сети, ни мобильного. Не удивлюсь, если сюда можно только письма слать, а телефон один на все здание.

Я тут сдохну. Если не от голода, то от скуки точно. Может потом, когда мой иссохший труп найдут в этих пыльных тряпках, кто-то прочтет мой дневник и издаст его. Типа «записки смертника»… И заработает кучу бабла… Капец»

***

Меня будит тихий стук в дверь. Я открываю глаза. Черт, я так и уснул в одежде.

— Клим, — слышу я тихий голос за дверью и по манере сразу узнаю Димку. — Клим, меня Даша послала.

Я забираюсь в кресло, радуясь тому, что никто не видит этой жалкой картины, и открываю дверь.

— Привет, — Димка расплывается в широкой улыбке.

— Чего хотел?

— Так завтрак уже, Даша сказала тебя проводить.

— Сейчас, умоюсь только.

Видя, что мальчишка собрался войти в комнату, я закрываю дверь у него перед носом. Вспомнили обо мне? Ну надо же.

Дорога в столовую оказывается довольно простой. Мы почти никого не встречаем, видимо, все уже ушли. Съезжаем на лифте на первый этаж, а там по коридору направо.

Столовая кажется пустынной, даже кучка ребят, сидящих за столами ближе к окну, не спасает ситуацию. Буров, кстати, тоже здесь. Машет мне рукой, приветливо улыбаясь. Он сидит за столом с какими-то взрослыми, то ли врачи, то ли еще кто. Я киваю, еще раз оглядываюсь и нахожу знакомые лица. Алиса сидит ко мне спиной за столом с какими-то ребятами, я узнаю ее по оранжевому свитеру. А неподалеку Даша, тоже машет мне, подзывая к себе. Рядом с ней сидят двое парней — один повыше, спиной ко мне, и второй, худенький и темноволосый, вполоборота. Димка идет за мной пока я еду по широкому проходу между столами.

— Доброе утро, — Даша улыбается. Ну вот, она что, снова стала приветливой?

— Доброе, — тихо отвечаю я, уже подъехав вплотную. Высокий парень рядом с Дашей оборачивается, и, встретившись с ним взглядом, я сразу его узнаю. Вот и мой сосед по палате. Теперь, без бинтов, мне полностью видно его лицо. Ничего необычного, кроме глаз, ну еще на щеке и переносице белые полосы шрамов.

— Здоров, — коротко бросает он и отворачивается, продолжая есть. Даша встает, убирая один стул по другую сторону от себя, освобождая мне место.

— Как спалось?

— Нормально, — передо мной уже стоит тарелка овсяной каши с плавающим кусочком масла, стакан чая и бутерброд с сыром. Я неуверенно беру ложку, не то чтобы я овсянку не любил, я вполне нормально к ней отношусь, но, как ни странно, есть мне не особо хочется.

Я делаю вид, что остужаю кашу, а сам тем временем разглядываю