Спасти СССР. Инфильтрация - Михаил Королюк

Света некоторое время буравила меня взглядом, потом нехотя буркнула:

– Наверное, может… – и сварливо полюбопытствовала: – И в кого это ты собрался, интересно, влюбляться?

– О, разве тут можно предугадать? – начал я вдохновенно впаривать, хотя рабочая гипотеза на эту тему возникла еще вчера при просмотре фотоальбома. – Как звезды лягут, от меня мало что зависит. Это же инстинкт – он никого не спрашивает. Его не зовут, он сам приходит.

– Любовь – инстинкт? Ну ты загнул, – протянул Паша.

– Ни малейшего сомнения. Хотя, признаю, тут все очень запутано. Для начала мы называем словом «любовь» два совершенно разных чувства. Они очень сильно различаются у мужчин и у женщин. По-хорошему, их надо было бы обозначать разными словами…

– Теоретик, – фыркнула Света.

Ах теоретик! Во мне стремительно взметнулась темная волна гнева:

– У тебя, как и у всех женщин, на уровне генома зашита необходимость достичь важной для вида цели. Ну ты понимаешь, о чем я… А любовь нужна, чтобы ты достижением этой цели не манкировала. Этакий механизм, пресекающий излишнюю разборчивость в выборе отца для своего ребенка. Время пришло, и все – цигель-цигель, ай-лю-лю, вперед, исполнять свой долг перед видом. Нефиг перебирать варианты, бери что есть. Отсюда и «любовь зла, полюбишь и козла».

Паша аж прихрюкнул. Зыркнул, как ему показалось, незаметно на погрустневшую Зорьку и елейным тоном осведомился у меня:

– Как-как ты себя назвал?

– Как есть, так и назвал. Ни я, ни ты ничего собой еще не представляем. Даже не козлы еще, а так, козлята на выпасе. Ты сначала стань кем-то, там, глядишь, и высокого звания «козла» от Иры удостоишься.

Света, было фыркнувшая на «козла от Иры», опять посмурнела. Помолчала, потом повернулась к нам боком и приступила к разглядыванию угла на потолке подозрительно поблескивающими глазами. Паштет вопросительно посмотрел на меня, и я почувствовал себя последней сволочью. И что на меня накатило, с одного безобидного слова завелся? И на кого рассердился? На безответно влюбленную девчонку. Скотина ты, Дюша.

– На самом деле, конечно, – вздохнув, признался я, – ты намного более права, чем я. Я же сразу сказал – достойная позиция.

Встал, взял стул, прошел до Зорьки и уселся перед ней. Она опять отвернулась. Подумав, взял ее вздрогнувшие ладони.

– Я прав с точки зрения холодного ума, а ты – чувств. Но это тот самый случай, когда второе важнее первого.

– Правда? – Просветлев, она с надеждой повернулась ко мне. Ох и намаюсь я с ней…

– Правда. – Ума не приложу, как мне удалось в ответ улыбнуться, не разжимая стиснутых зубов… Теперь надо убежденно нести любую банальность, глядя глаза в глаза. – Любовь – это самое сильное светлое чувство, и зачем ее преуменьшать, включая разум? Настоящее «горе от ума» получается. – И про себя добавил: «Особенно верно для женщин».

– Ты правда так думаешь? Правда-правда?

Я всерьез задумался. Потом медленно заговорил:

– Ты знаешь, правда. Любовь – редкий приз, и выпадает в жизни максимум несколько раз. Одна из немногих вещей, ради которых стоит жить. Так стоит ли искусственно уменьшать накал страстей? Да, отключив разум, можно накуролесить в любовном угаре такого, что потом с трудом расхлебаешь. Но, пожалуй, оно того стоит. По крайней мере, будет что вспомнить. А кто утверждает иначе, говорит это на холодную голову, когда сам не влюблен. Тут-то все мудрецы горазды советы давать…

Мы помолчали каждый о своем.

– А давайте какао сварим? – предложил я, похлопывая Зорькиными ладошками друг о дружку. – С желтком.

– Это как? – воскликнул Паша.

Света грустновато улыбнулась и согласно кивнула.

– Все просто. – Зарывшись в холодильник, я начал очередной мастер-класс: – Сначала греем молоко, примерно две трети от потребного, почти до кипения и удаляем пенку.

Пощелкав электрозажигалкой, развел огонь, влил в эмалированную кастрюльку примерно пол-литра молока и поставил на конфорку.

– Пока молоко греется – фокус: отделение желтка от белка с помощью двух половинок скорлупы.

И я продемонстрировал это действие изумленной публике.

– Надо добыть еще два желтка, кто возьмется?

– Я!

– И я!

– Вперед. Только аккуратно, не проткните желток краями скорлупы.

На удивление, оба справились и, довольно сияя, удостоились заслуженной похвалы.

– Теперь перетираем желток с сахаром и постепенно добавляем какао. И трем, трем, трем до получения однородной массы. Уф… – Запястье быстро устало. – Давай, Паш, ты потри еще. Ну а теперь все просто: разводим горячее молоко холодным – надо получить не более шестидесяти градусов, иначе желток свернется, выливаем в растертую смесь и все еще раз хорошо вымешиваем. Вот так. А теперь по чашкам – и наслаждаемся.

Вдумчиво прихлебывая, мы дегустировали редкий напиток. Получилось достойно – еще бы по чайной ложке коньяка на порцию, того, пятизвездочного, что я в семейном баре обнаружил. Но не поймут ребята.

Покосился на беспечно развалившегося на стуле Пашку. В прошлый раз он оказался среди тех, кто не попал в объединенный девятый класс, – чуть-чуть не прополз по оценкам. Надо подкорректировать жизненный путь друга детства.

– Паштет… У тебя какой средний балл за четверть выходит?

– Выше четырех. Наверное… – Паша опять потешно сморщил свой нос-кнопку. – Если Эльвира не срежет до «тройки».

– Делать ей больше нечего, как специально тебя резать. А у Биссектрисы что – безнадега?

– Ну… да… ты ж знаешь… Я не Валдис.

– Тут Валдисом быть не надо. На «четыре» алгебру и геометрию любой, прилагающий достаточно стараний, вытянуть может. Эх, Пашка… Давай в следующей четверти вместе позанимаемся, а то вылетишь ведь при объединении классов. Тебе надо до «пятерок» оба предмета поднять. Да и химию тоже реально на «пять» вытянуть, если постараешься. А мы поможем.

– Какое объединение? – хором воскликнули Паша и Света, с изумлением глядя на меня. Паша даже не стал оспаривать гипотетическую возможность получения «пятерок» по проблемным предметам.

– Нам разве еще не объявляли? – ляпнул я, не подумав. Черт, что я несу? В задумчивости потер шишак, глядя на мотающих головой одноклассников. – Э-э-э… ну… короче… я слышал, что из двух классов будут делать один.

– Когда слышал?

– От кого слышал?

В этот раз каждый выкрикнул свое. Света подалась вперед, и у меня возникло ощущение, что ответ из меня сейчас будут вытрясать.

– Мм… – Я растерянно покусывал губы, выигрывая себе секунды на поиск ответа. – Это не так важно. Но информация точная. Сольют «А» и «Б» в один класс. И, ребята, большущая просьба – не говорите пока никому, хорошо? Давайте лучше подумаем, чем нам это грозит и что в связи с этим надо делать.