Легион хаоса - Вольфганг Хольбайн

“Да, — подумал Де Врис. — Так оно и будет, старый хрыч. Мы станем врагами, это уж точно”.

Но хотя он не мог в этом признаться даже самому себе, он совершенно не был уверен в том, кто же из них двоих выйдет победителем при этой встрече…

* * *

— Это ты, — прошептал я. Мой собственный голос был пугающе чужим. Казалось, мир вокруг меня померк. Река, Шэннон, проклятие, витавшее над нами, — все стало нереальным и неважным. Казалось, весь мир сжался в крошечный островок реальности, в центре которого находилась призрачная фигура моего отца.

Я осознал истину в тот же самый момент, как услышал его голос. Но все еще никак не мог поверить в это.

— Это ты? — прошептал я еще раз. — Ты… это… это все — дело твоих рук?

Он кивнул, это движение было каким-то нереальным. Его призрачное тело, казалось, заколыхалось.

— Уйди, Роберт, — прозвучал его голос у меня в мозгу. — Уйди и дай мне сделать то, что должно быть сделано.

— Но почему? — простонал я. — Почему ты это сделал?

— Он должен умереть, — перебил меня призрачный голос. Мне показалось, что в нем прозвучало сожаление, почти печаль. — Уйди Роберт. Я не смогу тебя защитить, если он снова очнется. Мои силы быстро иссякают.

— Защитить? — задыхаясь, воскликнул я. — Этот… этот юноша спас мне жизнь! Ты не можешь убить его!

Я вскочил, склонился над телом Шэннона и приподнял его голову. Вода уже почти дошла до его лица. Еще несколько мгновений, и она попала бы ему в рот, и он бы захлебнулся, если учесть его беспомощное состояние.

— Ты не должен этого делать! — повторил я еще раз.

— Он твой враг, Роберт, — возразил мой отец. — Он убьет тебя, когда узнает, кто ты в действительности.

— Убьет? — я почти кричал. — Да он же меня спас, отец!

— Это была случайность, — ответил он. — Пожалуйста, Роберт, будь благоразумен. Я не могу слишком долго оставаться здесь. Мои силы быстро иссякают, когда я нахожусь на этом свете, а то, что ты сделал, ослабило меня еще сильнее.

Его слова вызвали в моей душе странный отклик. Перед моим взором возникла моя отчаянная борьба с рекой, и на этот раз я понял, что силы, против которых я отчаянно сражался, были его силы, могучие, магические силы моего собственного отца!

Я встал, сделал полшага ему навстречу и поднял обе руки, беззвучно шепча странные слова, которым он меня сам же и обучил.

Фигура отца на мгновение затрепетала, когда действие его магических сил временно прекратилось. Река у моих ног перестала засасывать тело Шэннона. Вода начала отступать, и на лице моего отца появилось выражение крайнего удивления.

— Нет, спокойно сказал я. — Ты его не убьешь.

— Роберт, ты…

— Ты его не убьешь, — повторил я очень тихо, но так решительно, что он запнулся на полуслове и посмотрел на меня долгим взглядом, выражавшим крайнее удивление и заботу.

— Тогда он убьет тебя, — сказал он наконец.

— Я смогу этому помешать, — холодно сказал я. — В конце концов, я многому научился у тебя, чтобы самому защитить свою жизнь.

— Но недостаточно для него, Роберт! Он колдун! Обладатель истинной силы, обученный в пцы-сячу раз лучше, чем ты!

— Возможно, — ответил я. — Там будет видно. Но я не допущу, чтобы ты убил его.

— Я мог бы тебя заставить, Роберт!

— Попробуй, — сказал я сердито. — Но если ты хочешь его убить, тебе придется сначала убить меня, отец.

На этот раз он не стал мне больше возражать, только выражение печали в его глазах стало заметнее. Наконец он опустил взгляд, отступил на шаг назад и молча смотрел, как я вытянул из реки безжизненное тело Шэннона, втащил его на откос и положил на достаточно безопасном расстоянии от воды.

Когда я выпрямился, я был твердо убежден, что снова остался один, однако призрачная фигура еще оставалась здесь, заметно бледнее, чем прежде, но еще вполне различимая.

— Что ты еще хочешь? — спросил я. В моей душе бушевал вулкан противоречивых страстей. Мой голос дрожал.

Андара слегка покачал головой, сделал движение, как будто хотел поднять руку и прикоснуться ко мне, но не стал этого делать, а лишь пристально посмотрел на меня своими темными глазами.

— Ты очень силен, Роберт, — сказал он. — Сильнее, чем я мог надеяться, и ты достиг этого за такое короткое время.

— Это тебя удивляет? — сердито спросил я. — Я же твой наследник, не забывай об этом, отец.

Я сам испугался, когда почувствовал, с каким ударением я произнес последнее слово. Оно прозвучало как ругательство, как непристойность.

— Почему ты ненавидишь меня? — спросил он.

— Ненавидеть? — я энергично покачал головой, посмотрел на юношу, неподвижно лежавшего у моих ног и повторил еще раз: — Ненавидеть? О нет, отец, я не ненавижу тебя. Я просто презираю тебя. Тебя и всех тех, кто связался с силами, которые вытворяют нечто подобное. — Я разгневанно кивнул в сторону реки.

Андара печально улыбнулся.

— Я понимаю тебя, Роберт, — сказал он. — Гораздо лучше, чем ты думаешь. Когда мне было столько же лет, сколько тебе сейчас, я чувствовал то же самое.

— Почему же ты не действовал в соответствии с этими чувствами? Почему же ты не использовал свою силу для того, чтобы побороть зло?

— Именно это я и сделал, Роберт, — ответил он. — Я делал и продолжаю делать это и сейчас. Но иногда приходится совершать неблаговидные поступки, чтобы победить зло.

— Например, такие, как убийство беззащитного?

Андара помолчал несколько секунд. Потом он кивнул. Этот жест выглядел примирительно.

— Возможно, ты прав, — сказал он. — Может быть, хорошо, что ты помешал мне убить его. На моей совести и так уже слишком много грехов.

— Слова! — подхватил я. — Это всего лишь слова! Это все, что ты мне можешь дать, — кроме проклятия, которое я унаследовал от тебя?

— Иногда приходится взять грех на душу, чтобы предотвратить еще большее несчастье, — мягко сказал он. — Но я не требую, чтобы ты понял, что я имею в виду. Я ничего не должен требовать от тебя, Роберт. Возможно, я и так уже потребовал слишком много.

Я не собирался отвечать на это, но уже не совсем владел собой. Я слишком долго жил с моим даром, слишком долго чувствовал мрачную, темную силу, которая, как Цербер, ждала на дне моей души, и слишком долго боролся с ней, чтобы молчать. Внезапно меня прорвало, слова сами собой хлынули из меня, и я оказался просто не в состоянии остановить их поток.

— Это все? — задыхаясь, крикнул я. — Ты действительно ожидаешь, что я удовлетворюсь этим? Ты не требуешь, чтобы я понял тебя, и это все? Это не так просто, отец! Возможно, ты ничего не требуешь, зато я требую кое-что от тебя!