Сияние луны - Лайан Герн

Нам с Макото это показалось куда забавней, чем было на самом деле, и мы зашлись смехом.

– Отплатил тебе за грубость, – улыбнулся монах. К своей чести, Йоро тоже смеялся. Он поднялся на ноги и серьезно извинился перед Шаном, который вскоре разрешил взобраться на себя.

После этого нелепого случая сын земледельца утратил прежнюю робость и стал показывать местные достопримечательности: гору, где живут черти, святое место с водой, которая заживляет самые глубокие раны, придорожный родник, ни разу не засыхавший за тысячу лет. Наверное, Йоро, как и я, провел все детство в вольных прогулках по горам.

– Ты умеешь читать и писать?

– Немного, – ответил он.

– Если хочешь стать воином, придется усердно учиться, – сказал Макото с улыбкой.

– А разве не достаточно уметь сражаться? Я тренировался с деревянной палкой и луком.

– Ты должен быть хорошо образован, иначе превратишься в разбойника.

– Вы, господин, наверно, великий воин? – Йоро совсем осмелел из-за дразнящего тона Макото.

– Вовсе нет! Я монах.

На лице юноши отразилось изумление.

– Извините за такое предположение. Вы совсем не похожи на монаха!

Макото положил поводья на загривок и приподнял шлем, обнажив бритую голову. Потом потер макушку и повесил шлем на седельную луку.

– Надеюсь, господин Отори больше не планирует на сегодня сражений!

Через час мы подъехали к городу. Здесь обитали люди, поля были ухожены, оросительные каналы починены, саженцы риса посажены. В окнах нескольких больших домов горели лампы, отбрасывая оранжевый свет на рваные ширмы. В других на земляном полу потрескивали костры. От запаха еды у нас забурчало в животах.

Когда-то город был укреплен, однако после недавнего сражения стены остались разрушены то здесь, то там, а ворота и смотровые башни уничтожило пламя. Легкий туман смягчал грубые очертания разгрома. Река, через которую мы переправились, текла вдоль одной из сторон города. Ни намека на мост, но когда-то тут наверняка была оживленная торговля, хотя теперь целых лодок почти не осталось. Мост, где Йон-Эмон установил пошлинный сбор, был единственным связующим звеном, практически заблокированным.

Кахеи ждал нас у развалин главных ворот. Я велел ему стоять с войском, пока мы с Макото, Йоро и небольшой охраной отправимся внутрь.

– Лучше я поеду, – забеспокоился он и предположил: – Вдруг там ловушка.

Я не верил, что полуразрушенный город представляет какую-либо опасность. Рассудительней будет самому прийти к ставленнику Араи с предложением дружбы и просьбой содействии. Скорей всего, он не откажет мне в лицо.

Как и говорил Кахеи, замка там не было, однако в центре города возвышался холм с большим деревянным домом и починенными воротами. Само строение выглядело запущенным, хотя и относительно неповрежденным. Когда мы приблизились, ворота отворились, и оттуда вышел мужчина средних лет в сопровождении небольшой группы вооруженных солдат.

Я тотчас его узнал. Это вассал Нива. Он был рядом с Араи, когда западная армия въехала в Инуяму, а затем отправился с ним до Тераямы. Нива присутствовал и на нашей последней встрече с Араи. Неужели его сыновья погибли от руки Йон-Эмона? Лицо состарилось, от горя проступили новые морщины. Не спускаясь с коня, я выкрикнул:

– Я Отори Такео, сын Шигеру, внук Шигемори, пришел к вам с миром. Мы с женой, Ширакавой Каэдэ, ведем армию в ее домен Маруяма и просим вашей помощи: еды и крова на ночь.

– Я хорошо вас помню, – ответил он. – Давно мы встречались последний раз. Меня зовут Нива Сатору. Я правлю этой землей по воле господина Араи. Вы хотите вступить с ним в союз?

– С превеликим удовольствием, – уверил я. – Как только я получу земли жены, вернусь в Инуяму просить его опеки.

– Вижу, в вашей жизни многое изменилось, – отметил Нива. – Надо полагать, я у вас в долгу. Все говорят о том, что вы уничтожили Йон-Эмона и его разбойников.

– Да, Йон-Эмон со своей бандой действительно мертвы. Мы принесли головы воинов для захоронения. Жаль, что я опоздал и не предотвратил ваше горе.

Наместник кивнул, сжал губы в тонкую посиневшую линию и не произнес ни слова о сыновьях.

– Будьте нашими гостями, – сказал он, стараясь придать печальному голосу бодрость. – Добро пожаловать. Дом клана открыт для ваших людей. Он слегка поврежден, но крыша держится. Остальные могут разбить лагерь за городской стеной. Мы накормим их, чем сможем. Приведите жену: мои служанки о ней позаботятся. Располагайтесь в моем доме вместе с охраной. – Нива замолчал и с горечью добавил, отбросив формальные любезности: – Я в полной мере осознаю, что вы могли бы взять все это силой. Господин Араи отдал приказ задержать вас при первой возможности, но если я не смог защитить людей от своры бандитов, на что же мне надеяться, выступая против такой армии, как у вас?

– Примите мою благодарность.

Я решил проигнорировать его тон, списав все на горе. Однако меня поразила нехватка продовольствия и военных ресурсов, очевидная незащищенность города, наглость разбойников. Араи явно не в состоянии контролировать страну. Должно быть, все его силы брошены против оставшихся в живых членов клана Тоган.

Нам принесли мешки с просом и рисом, сушеной рыбой и халвой из соевых бобов. Все это, вместе с подношением местных земледельцев, распределили между людьми. Благодарные горожане радушно приветствовали армию и предлагали пищу и кров. Поставили палатки, разожгли костры, накормили и напоили лошадей. Я объезжал войско вместе с Макото, Амано и Йоро, ужасаясь собственной нехватке знаний и опыта, дивясь тому, что воины вопреки всему устроены на ночлег. Поговорил с караулом, выставленным Кахеи, а затем с Е-Аном и неприкасаемыми, разбившими лагерь неподалеку. Между теми и другими возник тяжело давшийся союз.

Я собирался стоять на посту всю ночь – острый слух позволил бы мне уловить приближение армии раньше кого-либо, – но Макото убедил меня отдохнуть. Йоро отвел Шана и каурого Ки в конюшню Нивы, и мы вернулись в дом.

Каэдэ уже разместилась в комнате с женой и родственницами наместника. Я жаждал остаться с ней наедине, хотя такой возможности не предвиделось. Согласно устоям, она должна ночевать с женщинами, а я с Макото, Кахеи и парой охранников, вероятно, неподалеку от самого хозяина.

Старуха, представившаяся нянькой жены Нивы, отвела нас в комнату для гостей. В просторном помещении лежали старые запятнанные циновки, на стенах образовалась плесень. Оконные ширмы были раздвинуты: вечерний бриз приносил запах цветов и политой земли, хотя сад оказался запущен.

– Кадка готова, господин, – сказала старуха и повела меня в деревянную баню в дальнем конце веранды.

Я попросил Макото постоять на карауле и велел старухе оставить меня одного. Она выглядела безобидно, но я не собирался рисковать. Я скрывался от Племени, которое приговорило меня к смерти, и прекрасно знал, что наемный убийца может появиться в любом обличий.