Долг воина - Джульет Э. Маккенна

— Я бы хотела встретиться с барышней Тор Арриал до вашего отъезда, — решительно заявила Велиндра. — Узнать что-то о Высшем Искусстве и его назначении. Вы уделите несколько дней отдыху?

Райшед посмотрел на Д'Алсеннена, и тот неуверенно пожал плечами.

— Возможно, день-другой, пока Авила не оправится от путешествия.

— Мы непременно подождем, — нахмурился Казуел. — Луны не благоприятствуют поездке! Через пару дней от Малой останется меньше половины, а Большая войдет в новолуние.

— Я предпочел бы иметь в запасе несколько лишних дней, чтобы дать лошадям отдохнуть в дороге, — не согласился Райшед. — Солнцестояние не ждет ни Сэдрина, ни кого другого.

— Как мы поедем? — поинтересовался юноша.

— Верхом, — ответил Райшед.

— В карете, — упрямо возразил ему Казуел.

— Мозоли от седла мне больше по душе, чем тошнота экипажа, — легкомысленно изрек Темар. — Но Авила может думать иначе.

— Вы как хотите, а я поеду в карете, — огрызнулся Казуел.

— Я никогда не устаю благодарить магическое искусство, которое избавляет меня от такого выбора, — улыбнулась Велиндра. — Я доставлю Урлана в Хадрумал, Каз, а потом, надеюсь, мы встретимся на празднике. А пока оставляем вас с вашим вином. Идем, Аллин.

И она покинула салон с достоинством знатной дамы из любой эпохи Империи.

Казуел с раздражением посмотрел ей вслед.

— Я собирался сказать, что попрошу помощи для Урлана. Это просто…

Заново наполняя рюмку Темара, Райшед с озорной улыбкой перебил мага:

— В Тормейле, когда дамы уходят, мы рассказываем неприличные анекдоты.

Казуел возмущенно вдохнул, а юноша засмеялся.

— Хоть что-то не изменилось за все поколения, которые я пропустил.

— Но есть много такого, что тебе необходимо знать. — Казуел энергично наклонился вперед. — Я тут сделал предварительные наброски, но нам нужно установить, что конкретно мы будем…

— Пожалуйста, не сегодня, — взмолился Темар.

— Дай парню хоть дух перевести, — добродушно упрекнул мага Райшед.

На Д'Алсеннена вдруг навалилась усталость. Нетвердой рукой он поставил на стол недопитую рюмку.

— Я охотно узнаю у тебя все что можно и принесу свою благодарность, но пока я пожелаю вам доброй ночи.

— Да пошлет тебе Аримелин приятные сны, — откликнулся Райшед.

Темар пристально взглянул на него, но не увидел на лице воина ничего, кроме доброжелательности.

— И тебе, — с запинкой ответил юноша и торопливо вышел из салона.

Усыпальница Острина, Бремилейн,

10-е предлета в третий год правления

Тадриола Предусмотрительного, утро

Это такая банальность — желать, чтобы богиня наградила кого-то сладкими снами: слова слетели с моих губ сами собой. Но испуганный взгляд Темара пробудил во мне беспокойство, и когда я пожелал Казуелу спокойной ночи и стал подниматься по освещенной свечами лестнице, я вдруг обнаружил, что мне страшно не хочется идти наверх. Я-то думал, что почти год единоличного владения собственной головой исцелил меня от ужасов вторжения в мой разум кого-то другого, но оказалось, нет. Я даже прикидывал, не вернуться ли за бутылкой, чтобы утопить всяческие сны в вине, но строго напомнил себе, что еще в безусой юности отбросил такие средства как весьма бесполезные. Присутствие Темара в соседней комнате вызывало тревожные ощущения, но я решительно направил свои мысли к Ливак. Гадая, что она затевает, я прислушивался к курантам усыпальницы, бой которых разносился далеко в ночи.

Видимо, у Аримелин нашлись другие дела. Когда я наконец уснул, мне ничего не приснилось — ни моя рыжеволосая возлюбленная, ни что-либо другое, — и проснулся я погожим солнечным утром. Быстро умылся, побрился, оделся и сошел вниз достаточно рано, чтобы испугать служанку, подметавшую холл.

— Мы уже прибрались в столовой, сударь. — Девушка вымела пыль в открытую дверь, и она золотистой дымкой заклубилась в воздухе. — Вы можете приготовить себе настой, или мне принести что-нибудь с кухни?

Я покачал головой.

— Я позавтракаю вместе со всеми.

На буфете в салоне стояли изящные керамические чашки и целая шеренга банок с серебряными бирками на горлышках с названием трав и пряностей, находящихся внутри. На маленькой угольной плите, встроенной в камин, закипел чайник, пуская в дымоход нежные завитки пара. Я искал ложку, когда дверь за моей спиной открылась. Это оказался Темар. После хорошего сна он выглядел намного лучше.

— Настоя? — покачал я дырчатым серебряным шариком на цепочке.

Парень чуть улыбнулся, но его бледные волчьи глаза остались настороженными.

— Мы в Кель Ар'Айене используем лоскутки муслина.

— Как и большинство людей на этой стороне океана. — Я со щелчком открыл маленькую сферу и насыпал в нее немного мелиссы. — Но знатные гости привыкли к своей маленькой роскоши.

Темар издал какой-то звук — то ли согласия, то ли возражения. Изучив хрустальные банки, он положил себе мяты.

— В мое время эта усыпальница стояла на отшибе, возведенная для созерцания и изучения Высшего Искусства. — Широкая улыбка согнала мрачное выражение с его лица. — «В мое время»! Я говорю, как какой-то дед, сетующий об ушедшей молодости. — Улыбка пропала. — Что ж, она действительно ушла — вместе с моим дедом и всеми остальными, кого я знал.

— Но у тебя есть новые друзья, — решил я подбодрить его. — И Дом Д'Олбриота примет тебя так же тепло, как одного из своих собственных сыновей.

Забыв про настой, Темар уставился в окно.

— Я знал, что все исчезло, что все они умерли, но в Кель Ар'Айене все воспринимается иначе. Мы потеряли все, ради чего работали, но мы это знали. Мы видели, убегая, как эльетиммы уничтожают то, что мы построили… — Юноша неуверенно умолк.

Я взял заварочный шарик из его несопротивляющихся рук и добавил немного золотого корня — любимого средства моей матери от уныния.

— И теперь ты здесь? — Сходив за чайником, я налил воды в обе чашки, надеясь, что нас никто не прервет.

Темар вздохнул, сплетая длинные пальцы вокруг уютного тепла чашки.

— Я не знаю, где я. Бремилейн был рыбацкой деревней, несколько лодок вытаскивали крабов со скал. — Мы оба посмотрели на море, на внушительную флотилию, возвращавшуюся с ночного лова. Над гаванью, защищенной массивной стеной, кружили морские птицы. — Адепты основали здесь свое святилище, потому что это место было таким уединенным, никому не нужным и неинтересным. Теперь все изменилось. — Он указал на импозантные дома, расположившиеся за стеной усыпальницы.

— Через этот порт проходит вся гидестанская торговля, — объяснил я. — Товары с гор спускаются по реке в Инглиз и на кораблях доставляются сюда.