Правда - Терри Пратчетт

– Что? – на этот раз удивился Гунилла.

Патриций вздохнул.

– Когда человек правит этим городом так же долго, как я, – пояснил он, – приходит понимание, что даже самая добронамеренная душа, где бы ни затеяла она свое новое предприятие, с какой-то сверхъестественной чуткостью обязательно выбирает для него такое место, где будет нанесен максимальный урон ткани реальности. Достаточно припомнить фиаско Холи Вуда{15}, приключившееся несколько лет назад. Или произошедшую несколько позже историю «Роковой Музыки»{16}, в которой мы до сих пор не разобрались до конца. Вдобавок, волшебники прорываются в Запретные Измерения с такой регулярностью, что им пора уже установить крутящуюся дверь на входе. Ну и наконец, я думаю, нет нужды напоминать вам, что произошло, когда покойный мистер Хонг решил во время лунного затмения открыть на улице Дагона{17} свой рыбный ресторан «Три Веселых Шанса» с едой на вынос. Да? Сами видите, джентльмены, я не могу не беспокоиться о том, что если кто-то где-то в этом городе начинает самый незамысловатый бизнес, то все закончится толпами монстров с щупальцами и ордами жутких призраков, которые будут бродить по улицам и пожирать людей. Итак…?

– Что? – не понял Доброгор.

– Мы не заметили никаких разломов, – сказал Вильям.

– А, но, возможно, на этом самом месте жрецы какого-нибудь странного культа проводили свои жуткие церемонии, пропитавшие злом все окрестности, и эти жрецы теперь только и ждут удобного случая, чтобы бесцеремонно, ах-ха, восстать из мертвых и начать бродить повсюду, пожирая людей?

– Что? – в третий раз переспросил Гунилла.

Он беспомощно посмотрел на Вильяма, который только и смог выдавить из себя:

– Здесь была фабрика лошадок-качалок.

– Правда? Я всегда считал, что в лошадках-качалках есть что-то зловещее, – заметил лорд Ветинари, но выглядел он при этом слегка разочарованным.

Потом он внезапно оживился и указал на большой каменный стол, на котором набирались тексты.

– Ага! – провозгласил он. – Этот камень, наверное, случайно взяли из руин древнего мегалитического каменного кольца и он помнит кровь тысяч невинных жертв, которые жаждут восстать и отомстить, можете не сомневаться даже.

– Его специально вырезал для меня мой брат, – возразил Гунилла, – и вообще, мне не по душе ваши речи, мистер. Да кто вы такой, с чего вы взяли, что имеете право придти сюда и болтать всякие глупости?

Вильям в ужасе стремительно бросился между гномом и Патрицием.

– Позвольте, мы отойдем с мистером Доброгором в сторонку, я должен объяснить ему кое-что? – быстро спросил он.

Широкая вопросительная улыбка на лице Патриция даже не дрогнула.

– Отличная идея, – сказал Ветинари, пока Вильям почти насильно волок гнома в дальний угол помещения. – Я уверен, позже он скажет вам спасибо.

Лорд Ветинари стоял, опираясь на свою трость, и с благожелательным интересом разглядывал печатный станок, пока Вильям де Словье объяснял гному политические реалии Анк-Морпорка, особенно те, которые включали в себя внезапную смерть. С выразительными жестами.

Через полминуты гном вернулся и встал прямо перед Патрицием, засунув за пояс большие пальцы рук.

– Я говорил, что думал, да! – заявил он. – Всегда так поступал и всегда буду…

– О, строго, – прокомментировал лорд Ветинари.

– Что? Никогда не пользовался острогой, – ответил гном, сердито уставившись на него. – Остроги для рыбаков. Мы, гномы, используем лопаты{18}.

– Да уж, думаю так и есть, – согласился лорд Ветинари.

– Молодой Вильям рассказал мне, что вы безжалостный деспот и терпеть не можете печатное дело. Но я сказал, что вы здравомыслящий человек, который не встанет на пути у честного гнома, который просто хочет немного заработать себе на жизнь. Я прав?

И снова улыбка Ветинари не дрогнула.

– Мистер де Словье, позвольте вас на минуточку…

Патриций дружески приобнял Вильяма за плечи и отвел его в сторонку от подозрительно глядевших на них гномов.

– Я просто сказал ему, что кое-кто называет вас… – начал Вильям.

– Ну а теперь, сэр, – сказал Патриций, отмахнувшись от его последних слов, – думаю, вам почти удалось убедить меня, вопреки всему предыдущему опыту, что данное небольшое предприятие вполне может развиваться и дальше, не подвергая мои улицы риску нашествия всяческих оккультных сил. В Анк-Морпорке такое просто трудно вообразить, но я готов поверить, что это возможно. И, кроме того, случилось так, что я ощущаю – настала пора с должной осторожностью вновь вернуться к рассмотрению вопроса допустимости «печатного дела».

– Правда?

– Да. Так что я намерен позволить вашим друзьям продолжать воплощение их безрассудной затеи.

– Э, ну не то чтобы они мои… – начал Вильям.

– Но должен заметить, что если в результате начнутся какие-нибудь проблемы щупальцевой природы, вы понесете за это персональную ответственность.

– Я? Но я…

– А. Вы чувствуете, что это нечестно. Безжалостно-деспотично, может быть?

– Ну, я, э…

– Помимо всего прочего, гномы сформировали очень трудолюбивую и ценную этническую группу в нашем городе, – продолжил Патриций. – В целом, в данный момент мне хотелось бы избежать любых связанных с ними рядовых проблем, поскольку ситуация в Убервальде все еще нестабильна, да и вопрос с Мантабом пока не решен.

– А где это – Мантаб? – спросил Вильям.

– Вот именно. Кстати, как дела у лорда де Словье? Пишите ему почаще, вот мой вам совет.

Вильям промолчал.

– Очень грустно, когда распадаются семьи, – продолжал Патриций, – в мире и без этого слишком много глупой вражды. – Он дружески хлопнул Вильяма по плечу. – Уверен, вы присмотрите, чтобы эта типография вела себя тише воды, ниже травы. Я достаточно ясно выразился?

– Но у меня нет никакого контр…

– Хм-м?

– Да, лорд Ветинари.

– Хорошо. Хорошо!

Патриций выпрямился, широко улыбнулся и повернулся к гномам.