Возвращение чародея - Сергей Мусаниф

– Я сама дура. Знала ведь, что спать с тобой – проявление непрофессионализма.

– Технически у нас так ничего и не получилось.

– Тебя это расстраивает?

– У нас впереди много времени, чтобы постараться исправить ситуацию.

Она покачала головой:

– Давай не будем думать о времени, которое у нас впереди. Потому что там очень разные отрезки. Твоя тысяча против моей сотни. Слушай, я же буду старая и некрасивая, в то время как ты совсем не изменишься. Эльфы начинают стареть годам к шестистам, не раньше.

– Я все равно буду любить тебя.

– Это ты сейчас так говоришь, – сказала Карин, но я видел, что мои слова ей приятны. – Ты встретишь какую-нибудь эльфийку, проведешь с ней ночь. А потом будешь смотреть на меня, как Гарланд.

– Дался тебе этот Гарланд.

– Гарланд – более типичный эльф, чем ты. По нему я могу судить о вашем общем отношении к людям.

– Что тебе до общего отношения, когда ты знаешь мое?

– Это как туман. Когда он рассеется, ты пожалеешь о том, что сейчас говоришь.

– Никогда.

– Ты слишком молод, чтобы бросаться словами вроде «никогда».

– Чего ты хочешь?

– Не знаю, – призналась Карин. – Когда это твое заблуждение первый раз пришло тебе в голову?

– Когда мы оказались в плену у гоблинов и дрались с ними. А может быть, чуть раньше, когда мы тискались в той горной расщелине, скрываясь от кружившего над головой Гарлеона. А тебе?

– К сожалению, в отличие от тебя, я не заблуждаюсь. У меня было много мужчин, наверное, ты догадываешься об этом. Но ни к кому я не относилась так, как к тебе.

– И все же, когда…

– Когда я висела над пропастью, а ты бежал по веревке, чтобы меня спасать. А может быть, чуть позже, когда я пришла в себя после лечения гномов и увидела тебя спящим на полу. И, если уж мы решили поговорить откровенно, будь любезен, ответь на еще один вопрос.

– Хоть на сотню.

– Что произошло в том подземелье? Я имею в виду, кто спас мне жизнь?

– Э…

– Готовишься соврать?

– Нет.

– Это ведь были не гномы, так? Я благодарила их, а они отводили глаза. И я помню какое-то странное свечение надо мной… Чуть позже я его узнала. Это был твой Повелитель Молний.

– Каюсь, это был я.

– Почему ты мне сразу не сказал? Зачем было врать, да еще заставлять гномов, чтобы они поддерживали твою ложь?

– Я боялся.

– Чего боялся, красавчик?

– Твоей благодарности, – сказал я. – Боялся, что это будет именно благодарность, а мне хотелось большего.

– Ну ты и фрукт!

– Прости. Я больше никогда не буду тебе врать.

– Да? Тогда скажи, почему гномы отказались меня лечить?

– Это было бесполезно. Они бы не смогли.

– Как это?

– Ты уже почти умерла, – сказал я. – В лучшем случае, они отрезали бы тебе ногу, чтобы спасти жизнь. И даже ампутация не гарантировала положительного результата.

– Маленькие мерзавцы отрезали бы мне ногу?

– Да. Сегерик предлагал сделать это с самого начала.

– Кто его остановил? Ты?

– Да.

– Почему?

– Ты знаешь.

– Но ведь ты подставился, – сказала Карин. – Ты использовал Повелителя Молний, и твоя тайна была открыта.

– Они и так знали, – сказал я. – Я показал Повелителя Молний Сегерику в качестве доказательства, что я являюсь учеником Исидро, и только поэтому они нас не убили. А Федерик… Он каким-то образом догадался сам. Только я не понимаю каким.

– Наверное, тем же самым образом, каким он догадался отправить нас в Город Людей, чтобы мы нашли там сэра Джеффри.

– Возможно. Гномы – почти такой же древний народ, как эльфы. У них есть свои секреты.

– А автомобили у них фиговые.

– Доработают, – сказал я. – Гномы – народ упорный.

– Да уж. Без упорства целую гору не продолбишь. Скажи, а у тебя действительно раньше не было женщин? До всей этой истории?

– Да.

– Куда только смотрели твои учителя? Неужели они не могли позаботиться о твоем гармоничном и всестороннем образовании?

– Спроси у них, когда увидишь.

– Ты все еще хочешь, чтобы я сопровождала тебя в Гнездо Грифона?

– И гораздо дальше.

– Это сказка, – сказала Карин. – Только в сказках крестьянская дочка, бывшая рабыня и гладиатор, а ныне – наемница, зарабатывающая себе на жизнь парой мечей, может встретить и полюбить принца. А такого, чтобы принц ее тоже полюбил, не бывает даже в сказках.

– Я – король.

– Извини, но мне до сих пор трудно в это поверить.

– Мне тоже. Давай спросим у Гарланда, и он подтвердит.

– Вот уж нет. Меня он на дух не переносит.

– Наверное, это потому, что ты убила его брата. Кстати, вот и Гарланд.

– Легок на помине, – буркнула Карин.

Действительно, Гарланд остановил свою лошадь на обочине тракта и ждал, пока мы с ним поравняемся, чтобы поехать рядом.

– Могу я поговорить с вами, сир?

– Конечно, – сказал я. Что же это за король, который не может изыскать время для единственного подданного.

– Наедине, если можно, – попросил Гарланд.

Карин фыркнула, ударила своего коня пятками и догнала сэра Ралло. У них проблем с общением не было. С тех пор как сэр Ралло узнал в моей спутнице Кару Небесную, он обращался к ней с подчеркнутым уважением не только как к женщине, но и как к опытному воину.

– Могу я спросить, куда мы движемся, сир?

– На Перевал Трехногой Лошади. Я собираюсь раздать долги.

– Понятно, – криво ухмыльнулся эльф-убийца. – А… не будет ли это дерзостью с моей стороны, если я спрошу, когда вы намерены отправиться на Зеленые Острова?

– Не будет. Спрашивайте.

– И когда же вы намерены отправиться на Зеленые Острова?

– Как только раздам все долги на континенте.

– А…

– Вас, наверное, интересует, откуда я такой взялся? – спросил я.

– Да, сир, – с облегчением сказал Гарланд. Видно было, что этот вопрос мучил его уже давно.

– Я – законнорожденный сын Оберона. Моя мать – королева Александра, – сказал я. – Она не погибла при убившем Оберона пожаре и была перевезена на материк, где разрешилась от бремени. Увы, родов она не пережила.