Третье царство - Терри Гудкайнд

– Я же сказал, это вполне нормально.

– Сначала я так и подумала, но скоро поняла, что не просто погружаюсь, как делала, исцеляя других. Меня не затягивало – влекло к чему-то.

– К чему-то? К чему? – спросил Ричард.

– К чему-то мрачному. К чему-то мрачному и зловещему. Приблизившись, я услышала голоса.

Этого Ричард не ожидал.

– Голоса? Какие голоса?

– Я сперва не поняла, что это за звук. Сначала он напоминал далекое жужжание. Все быстрее падая в темноту, я поняла, что слышу вопли.

Ричард нахмурился.

– Вопли? Не понимаю. Что это значит? Как ты могла слышать вопли?

Взгляд Сэмми застыл, будто она переживала увиденное снова.

– Это было похоже на тысячу криков, слившихся воедино. – Она покачала головой, недовольная тем, как выразилась, или, быть может, пытаясь спастись от воспоминаний. Девочка вновь посмотрела на Ричарда. – Нет, не на тысячу. На миллион. На миллион миллионов. Как будто из тьмы неслось бесконечное множество криков. Невообразимо ужасных душераздирающих воплей. Таких, что плоть словно отстает от костей.

Ричард невольно оглянулся на Кэлен.

– Ты что-нибудь видела? – спросил он. – Откуда шли крики?

Сэмми сцепляла и расцепляла пальцы, пытаясь подобрать слова.

– Меня… Меня тянуло к тьме. Но потом я увидела, что это не совсем тьма.

– О чем ты?

– То, что я увидела, больше напоминало массу шевелящихся фигур. От нее и доносились крики. Бурлящую, кипящую, кувыркающуюся массу душ, которые одновременно корчились, бились, изгибались и вопили.

Ошеломленный, Ричард не мог представить, что происходит.

Сэмми казалась растерянной – она старалась подобрать слова для описания увиденного.

– Простите, я не могу точно объяснить. Но видела, чувствовала и знала, что это смерть. Просто знала, и все.

Ричард заставил себя вдохнуть поглубже и успокоиться.

– Звучит, конечно, пугающе, и пока я не могу объяснить, что именно это было, но это вовсе не значит, что ты видела смерть.

Сэмми наклонила голову набок, хмурясь.

– Но это была она, Лорд Рал. Я знаю.

Ричарду хотелось, чтобы юная колдунья скорее вернулась к исцелению Кэлен, но он напомнил себе, что должен учитывать не только ее возраст и неопытность, но и страхи. Все это было ново для девочки, а рядом нет матери, чтобы помочь. Ричард подозревал, что Сэмми попросту неверно истолковала боль, вызванную серьезностью травм.

– Сэмми, наверное, ты столкнулась с ужасной глубокой болью Кэлен. Мне доводилось исцелять тяжелораненых, поэтому я знаю, как страшно бывает погружаться в их страдания. Это непростой и мрачный опыт. Время словно останавливается, мир живых кажется далеким. Затерявшись в этом незнакомом месте наедине с чужой болью, понимаешь, что она может убить человека и только ты в силах помешать этому. Ты понимаешь, что человек погибнет, если ты не справишься.

– Нет, – настаивала Сэмми, качая головой. – Когда я заглянула за мерцающую зеленую завесу, я поняла, там – мир мертвых.

Ричард словно окаменел. Комната вдруг показалась слишком тихой, маленькой и душной.

– Что ты сказала?

Сэмми облизала губы.

– Поглядев сквозь завесу, я поняла, на что смотрю.

– Ты сказала – завеса была зеленая.

Девочка нахмурилась, с трудом сдерживая слезы.

– Да.

– Почему ты так сказала?

Озадаченная вопросом, Сэмми хмуро взглянула на Ричарда.

– Потому что она была зеленая. Напоминала мерцающий зеленый туман и переливалась, становясь то ярче, то темнее, словно легкий, тонкий, прозрачный зеленый занавес, колышущийся от ветерка. Это довольно трудно описать. За жуткой зеленой завесой я увидела то, что показалось мне сонмищем мятущихся духов. Все они вопили, словно в страшной муке. Именно это я и слышала раньше. Некоторые души чуть ли не разрывались от крика. Снизу, из темноты, на их место выплывали другие и вплетали свои жуткие вопли в стенания моря духов. Все сливалось в один протяжный безнадежный вой. Некоторые заметили меня и попытались схватить, но им мешала зеленая завеса. Другие манили к себе. Это смерть звала меня, пытаясь утащить внутрь.

Ричард обернулся и уставился на Кэлен. Ему несколько раз доводилось иметь дело с подземным миром. Отделявшая его завеса всегда была зловеще зеленой.

Ричард медленно опустился на колени рядом с лежавшей без сознания женщиной, которую любил больше жизни.

– Добрые духи, что с ней?