Семь чудес и временной разлом - Питер Леранжис

– М-м-марко, – пролепетал Касс. – Т-т-ты же б-б-был…

– Он что… – пискнула Элоиза.

– Ты не… – начал я.

– …голоден? – закончил за меня Марко. – Да.

Элоиза издала такой громкий вопль радости, что он поставил брата Асклепиуса на ноги. Девочка запрыгнула на койку и обняла Марко.

Касс зайцем скакал с другой стороны, не переставая орать:

– Онтяоревен!

– И… Извините… – пробормотал Асклепиус, в шоке уставившись на Марко. – Подобного… никогда со мной не происходило.

Это на самом деле было невероятно. Марко победил смерть. Опять.

– С возвращением, – сказал я, – мальчик с тысячью жизней.

Марко притянул меня к себе и едва не придушил в изгибе между шеей и плечом.

– Что бы ты ни сделал, брат Джек, – проникновенно произнес он, – спасибо.

Я сам не был уверен, что именно я сделал.

Воспользовавшись тем, что усевшийся на койку Касс принялся в подробностях пересказывать последние события, я выпрямился и взглянул на зажатый в ладони осколок локулуса размером с пятицентовую монету. Что же все-таки произошло?

– В высшей степени удивительно… – услышал я голос Алии и почувствовал на своем плече ее руку. Она стояла рядом со мной и, улыбаясь, смотрела на Марко.

Рюкзак.

Я скользнул взглядом на рюкзак с двумя локули, который продолжал лежать на полу. Одной ногой я осторожно толкнул его к окну.

Но в тот момент этого никто не заметил.

– Вы знали, да, Алия? – спросил я. – Вы спросили, как долго он был мертв. Время смерти имеет какое-то значение?

Алия отвернулась:

– В истории достаточно описаний о возвращении к жизни тех, кого считали мертвыми. Общественность всякий раз приходила в буйный восторг, называя это чудом, божественным вмешательством и так далее. Но подобное происходит лишь в первые несколько минут после остановки дыхания. Человеческий организм переходит в своего рода состояние неопределенности… обратимую кому. Это пережившие ее рассказывают о белом свете, ангелах и херувимах, божественной музыке и прочем. Учитывая, как необычайно силен твой друг, я предположила, что это его состояние продлится дольше обычного. По крайней мере… я на это надеялась. Поэтому приказала врачу не мешать тебе.

Я улыбнулся:

– Спасибо.

Когда она вновь посмотрела на меня, у нее был совсем другой взгляд. Мягкий и открытый.

– Меня восхитила твоя решительность. И твой ум. Жаль, что я не знала кого-то похожего на тебя, когда была моложе.

Я кивнул, вспомнив, что она рассказала мне в ее кабинете:

– Вы потеряли своего брата… Османа.

– У тебя отличная память, – отозвалась она.

– Его забрала Артемиссия в Галикарнасский мавзолей, – продолжил я. – Осман был Избранным.

– Да, – тихо подтвердила она. – Сама я этот ген не унаследовала.

– Вы уже тогда искали локули? – спросил я. – Вам было обо всем известно с самого начала? Потому что я думал, что лишь в Институте Караи знали…

Она кивнула:

– Когда я смотрела за тем, как мой брат спускается в мир мертвых, в моей руке был локулус исцеления. Но я не знала об этом. Я была так молода. Позже коллега отца обманом забрал его у меня, и я больше никогда его не видела. Ужасно волнительно вновь видеть его, пусть даже в виде осколков.

Я уронил осколок назад в мешок. Мы воспользовались двумя осколками ради исцеления, и они оба уменьшились. Как мне теперь восстановить локулус? Как собрать пазл, два кусочка которого уменьшились? Даже если нам это удастся, в получившейся сфере будут дырки.

А локулус с дырками не будет полноценным локулусом.

– Эй-ей, кто пригласил Медузу с ее горгонавтами? – прогремел голос Марко.

– Видимо, он только сейчас вас заметил, – пробормотал я Алии.

– Рада тебя видеть, Марко, – напряженным тоном произнесла Алия. – Я говорю это от чистого сердца.

Марко скептически поднял бровь.

– Я жду, когда за этим последует «но», – сказал он. – Типа, рада тебя видеть, но ты арестован за измену и приговариваешься к смертной казни в зыбучих песках…