Личный тренер - Веся Елегон

– А здесь есть… какие-то другие раздевалки, одной из которых я могу воспользоваться?

– А чем тебе эта не угодила? – иноземец вопросительно изогнул белую бровь и продолжал буравить меня своими желтыми кошачьими глазами.

Вот, действительно, кошак и есть. Чем не угодила? Наличием мужика не угодила…

– Переодевайся и приходи. У тебя на все минута.

И дверь за кентанцем закрылась, а я, уверовав в неизмеримое благородство своего работодателя, поскидывала мокрые вещи и с непередаваемым удовольствием натянула сухую майку и черные облегающие спортивки. Кстати, последние. Еще одного такого дождя я не переживу. Поэтому, развесив мокрые вещи на двери душа и шкафчика, очень понадеялась на то, что они успеют высохнуть. Иначе на испытание пойду в мокрых.

Только вот кроссовки…

На поле я вышла за десять секунд до конца отпущенного срока. Ну, как вышла. Выбежала, причем как-то очень неудачно, потому что налетела на что-то твердое и темное… и теплое. Пробормотав «извините», подняла голову, чтобы разглядеть причину моей задержки, и застыла. В буквальном смысле. Мое тело словно окаменело от накатившего ужаса. На меня с нескрываемой насмешкой сверху вниз смотрели ярко-синие глаза лорди… Монстр оскалился, выставляя напоказ острые черные клыки, и я как от пощечины пришла в себя.

– Мне очень жаль, – пятясь, прошептала я. – Сейчас я очень занята. Если у вас будут какие-то претензии ко мне, пожалуйста, свяжитесь с моим адвокатом.

И юркнув за ближайший тренажер, чувствуя биение своего сердца где-то в районе горла, побежала в сторону ожидающего меня кентанца.

Опоздала.

Уже защелкивая обручи на щиколотках своими дрожащими пальцами, я снова встретилась с пристальным взглядом изучающих меня желтых глаз. Но иноземец ничего не сказал. И это не могло не радовать. Я думаю, если надумает уволить, он сразу скажет.

А потом полчаса свободы…

Я нервно поправила майку и, осмотревшись, побрела в сторону покрытого зеленой травой поля. Не время унывать. Или поддаваться страху. Было и прошло. Возможно, эти слова были основополагающими в моей жизни на протяжении этих последних трех лет. Не заморачиваться. Не думать. Не принимать близко к сердцу.

Иногда я склоняюсь к тому, что я так и не смогла пережить его предательство. Иногда…

Будто все, что я тогда должна была почувствовать и выплеснуть наружу хоть в какой-то форме, будто оно просто сгорело там, глубоко внутри меня. И это было неправильно. Я это чувствовала. Но… только иногда…

Четыре месяца комы сделали свое дело. Мне стала безразлична моя собственная прошлая жизнь. Теперь были мои дети, моя мама и жестокая реальность, в которой мы должны были жить.

Ни шанса на раздумья или сожаления. Ни единой возможности оглянуться назад. Только вперед. И я привыкла так жить. Я не чувствовала. Чувства – это роскошь. Я выживала.

И, да, еще была тупая боль, казалось, навсегда поселившаяся в моем теле. Днем ее заглушали голоса окружающих людей, мои обязанности, но ночью она расцветала алым цветком на коже, расползаясь от зарубцевавшихся грубых шрамов на левом плече, проникая вглубь, в мое замирающее сердце, в саму суть моей жизни.

Я подняла голову к серому, клубящемуся вязкими низкими облаками небу. Дождь все так же неудержимо лил на нашу провинившуюся перед забытыми богами землю. Но защитное поле, словно толстое стекло, задерживало крупные капли, и они скатывались, оставляя тонкие исчезающие линии.

Наклон – носы изношенных кроссовок в изумрудной густой траве. Выпрямилась – просторное поле, иноземцы, занимающиеся спортом, беговые дорожки, а дальше – трибуны. Я знаю, что здесь раз в галактический год проводят Игры. Но это развлечение для обеспеченных. Не для меня.

А перед глазами опять возникли слишком яркие синие глаза лорди…

…Дохлый гоби…

Выругалась, но не полегчало. Свежий ветер порывом отбросил влажные волосы и забился в нос, заставляя прийти в себя.

Я присела пару раз, попрыгала на месте. Честно говоря, я ничего не понимаю в этих упражнениях. Не знаю специальных техник или чего-то такого. Я просто делаю то, что мне приятно. Сейчас. В данный момент. Я гулко втянула свежий, почти сладкий воздух и, помахав руками, сорвалась с места, испытав восторг от чувства принадлежащей только мне только моей свободы.

Бежать было приятно, беговая дорожка пружинила под ногами, придавая силы каждому толчку. И четыре круга вокруг поля пролетели на одном дыхании.

А затем снова черный и огромный монстр на краю поля, его наглый, как будто раздевающий меня взгляд, и дыхание сбилось, я споткнулась и, едва удержавшись на ногах, резко остановилась.

А лорди не сводил с меня взгляд прожигающих цепких глаз. Слишком синих. Слишком звериных. Я сглотнула и отвернулась. Опять стало зябко. Но на этот раз моя толстовка висела на дверце шкафчика в раздевалке кентанца. И я сжала кулаки, наблюдая, как кожа покрылась мурашками, а мелкие полупрозрачные волоски встали дыбом.

…Вот мне интересно – это, вообще, один и тот же или их тут много?

Раса, считающаяся самой опасной из известных… Настолько, что на одну планету наличие одного лорди считалось более чем излишним.

Я собрала всю свою настойчивость и заставила себя сделать шаг. Затем второй. Медленно удаляясь от черной фигуры, темной настолько, что казалось, ее обладатель просто поглощает свет, я старалась не думать о том, что за моей спиной затаился хищник, опасный, существо, с которым просто невозможно договориться.

…Что он вообще тут делает?

– Бегала? – кентанец в упор смотрел на меня.

– Ага, – я сняла с его ног обручи и подвела коляску.

– Ты давно этим занимаешься? – перебираясь в кресло, задал вопрос иноземец.

– Чем? – не поняла я.

– Бегом, – испепеляющий взгляд желтых глаз.

– О, да я как-то специально никогда не занималась. Просто люблю бегать. Когда есть возможность.

Еще один долгий, пробирающий до костей взгляд, и кентанец направил свое кресло в сторону выхода.

Одежда не высохла. Не знаю, на что я надеялась. Быстро сложив влажные вещи в сумку, я осталась ждать принимающего душ кентанца. Полотенца, как всегда, были аккуратно сложены в стопку на полке в шкафу. Я взяла одно и, положив рядом с собой на скамью, села, прислонившись спиной к теплой перегородке.

…Раз, два, три…

Привычка считать до… а, просто считать до скольких придется, – этому научил меня психотерапевт на одной из немногочисленных консультаций, которые я посещала после того, как пришла в себя в белой больничной палате после четырех месяцев комы.

…Сто девяносто пять…

Дверь душа отъехала в сторону, выпуская клубы пара и мокрого кентанца. Я встала и накинула на свежевымывшегося иноземца махровое полотенце. Промокнула грудь и плечи, затем бугрящийся кубиками пресса живот, ноги. Встала. Обогнула застывшего мужчину и проделала то же самое с его задней частью. Спина. Ноги.