Воспоминания о будущем - Кэт Патрик

Вообще-то меня с самого начала должны были насторожитьчетыре девочки, явно чем-то взбудораженные с утра пораньше. Стоило мне войти вшколу, как это четырехголовое чудище уставилось на меня во все свои восемь глаз,зашикало и зашепталось, а когда я прошла мимо, выстрелило целой очередьюсмешков мне в спину.

Проходя через вестибюль, я замечаю множество ярко-зеленыхлистовок, расклеенных по всем стенам. Но я настолько погружена в тревожныемысли о незнакомых мальчиках, похоронах и скандальных интрижках, что мне даже вголову не приходит разглядеть листовки получше.

Но когда я выхожу в главный коридор и пытаюсь обогнутьстоящую под руку парочку, мне в глаза бросается фотография на листовке.

И я прирастаю к месту.

Потому что на зеленом листочке красуется самая ужасная,самая унизительная и самая постыдная фотография моей персоны.

Из утренних записок мне известно, как я оказалась в такомвиде. Я знаю, почему я так одета, но понятия не имею о том, каким образом этотнеприятный эпизод положил начало общешкольной кампании.

Впрочем, кого я пытаюсь обмануть? Я без всяких записок знаю,что за этим стоят чирлидерши.

Вернее, чирлидерша.

Но почему сейчас? Судя по моим записям, пожарная тревогабыла в пятницу.

Может быть, у чирлидерш ушло пять дней на то, чтобыразобраться, как работает копировальный аппарат?

Некоторое время я прилежно исполняю роль валуна, торчащегопосреди бурной реки, а потом вдруг вспоминаю о Чокнутом. Сегодня я его еще невидела и не думаю, что увижу.

Какой бы хорошенькой я ни была, как бы чудесно ни выгляделисегодня мои волосы, все это не имеет никакого значения — никто не захочетвстречаться с парией.

Но я не хочу быть парией!

Я заставляю себя сойти с места и идти дальше, но это оченьтрудно, потому что все проходящие мимо с любопытством разглядывают меня.Листовки повсюду, они пестрят на строгих школьных стенах, кричат, кричат,кричат.

Сначала я стараюсь не смотреть.

Но не могу удержаться.

Через некоторое время я замечаю новые подробности.Оказывается, листовки выполнены в виде полицейского плаката «Разыскивается» снарисованной фломастером решеткой, из-за которой на зрителей смотрю я — сбезумным взглядом, вздыбленными волосами, полуголая, в футболке с кошачьеймордочкой и блевотным слоганом.

«Пусть день будет мурррным».

Но и этого оказалось недостаточно. Подпись под фотографиейзаботливо предупреждает учеников школы держаться подальше от «Сумасшедшейкошатницы», поскольку она недавно сбежала из клиники для душевнобольных.

У нее бешенство.

И она вооружена.

Пробираясь к своему шкафчику, я стараюсь принять все это зашутку. Я улыбаюсь и смеюсь, когда знакомые гогочут мне в лицо и показывают наменя пальцами.

Но потом мне становится невмоготу.

А потом совсем невмоготу.

Я быстро захлопываю дверцу своего шкафчика и почти бегомбросаюсь в библиотеку. По дороге я смотрю только на обувь: по крайней мере,ботинки не станут надо мной смеяться. Но я все равно слышу хохот. В меня, каккамни, летят смешки, ехидные замечания и откровенное улюлюканье.

Все слишком ужасно, чтобы это можно было обратить в шутку.

Если бы только Джейми была со мной! Будь она рядом, она бытараторила без умолку, отвлекая меня от публичного унижения. Но ее здесь нет, имне остается только высоко держать подбородок и стараться, чтобы мое лицо непревратилось в пробитый мешок щебенки, каким оно станет за секунду до того, какя окончательно и бесповоротно его потеряю.

Я не могу разреветься. Только не сейчас.

Я не могу разреветься до тех пор, пока не окажусь вбезопасном убежище библиотеки, где можно будет забиться между двумя стеллажамикниг и дать себе волю.

Я не могу позволить им победить.

Спустя вечность длиной в пять минут я оказываюсь переддверьми библиотеки, и стоит мне войти внутрь, как комок в моем горле волшебнымобразом рассасывается. Нет, я все еще убита, но по крайней мере уже не готованемедленно разрыдаться в голос.

Иду мимо столов в заднюю часть библиотеки: сегодня у насдень самостоятельной работы, и никогда еще я не была так рада отсутствиюфизкультуры.

Сажусь за стол, достаю из сумки книгу и притворяюсь, чточитаю, пока хихикающие, фыркающие и глазеющие зрители занимают свои места.

Я поднимаю глаза как раз в тот момент, когда в зал входитХанна Райт с подругой. Поймав мой взгляд, она сочувственно улыбается, и комок вгорле тут же возвращается на место. Впервые за все это кошмарное утро нашелсячеловек, который меня пожалел — и кто же это? Девочка, которая завтра станетсуперзвездой для всей страны! Рассказать кому — не поверят.

Я снова утыкаюсь в книгу, поэтому не слышу, как он подходит.Но внезапно он оказывается прямо передо мной и, наклонившись над столом,пристально заглядывает мне в лицо.

— Ты в порядке?

Я опускаю книгу — и у меня отваливается челюсть. Я думала,что готова, но оказалось, что нет. По крайней мере, к этому.

А потом я вспоминаю зеленые листочки.

— У меня все замечательно, — выдавливаю я, умирая от стыдаза то, что чирлидерши избрали своей жертвой именно меня.

— Правда? — спрашивает он, не сводя с меня глаз. Потомпротягивает мне обе руки и кивает. Я осторожно кладу свои руки поверх еголадоней, и он крепко сжимает мои пальцы. — Это отвратительная шутка.